— Вы знаете, это было в то утро, когда этот дурак Стаси послал шерифа и Гаррисонов отбивать сарай у Мак-Кинстри.
— Продолжайте! — с нетерпением заметил учитель, у которого были причины не желать об этом помнить.
— Это было в тот день, когда вам некогда было заниматься мною, у вас было другое дело, — продолжал дядя Бен с той же методичностью, и…
— Да, да, помню, — перебил с досадой учитель, — и, право, если вы будете так мямлить, то я опять уйду от вас.
— Это было в тот день, когда я вам сказал, что не знаю, что сталось с моей женой, которую я оставил в Миссури.
— Да, — резко сказал учитель, — и я вам говорил, что ваша прямая обязанность заботиться о ней.
— Так, так, — подтвердил дядя Бен кивком головы, — это были ваши подлинные слова; только еще посильнее, сколько мне помнится. Ну вот я пришел сообщить вам, что надумался.
Учитель проявил внезапно интерес, но дядя Бен не изменил своего монотонного голоса.
— Я надумался от того, что ко мне попали ее письма. Вот они.
И он вынул из кармана письма, которые м-р Форд с негодованием узнал в первый же миг.