— Это мои письма, Добни, — мрачно сказал он. — Они украдены из моей конторки. Кто смел это сделать?
— Я принес их сюда, — продолжал дядя Бен, невозмутимо, — потому что из них можно узнать, куда девалась моя жена. Эти письма писаны ее почерком. Вы помните, я вам говорил, что она ученая женщина.
Учитель опустился на стул, бледный и недвижимый. Как ни была невероятна, необыкновенна и совершенно неожиданна такая случайность, он почувствовал, что это правда.
— Я не могу сам их прочитать, вы знаете. Я не хотел никого просить прочитать их мне, а почему, вы сами догадаетесь. И вот почему я решился побеспокоить вас сегодня вечером, м-р Форд, как друга.
Учитель с отчаянным усилием заговорил:
— Это невозможно. Лэди, которая писала эти письма, не носит вашей фамилии. К тому же, — прибавил он торопливо, — она свободна и собирается выйти замуж, как вы, может быть, прочитали. Вы, вероятно, ошиблись. Почерк может быт сходный; но это писала не ваша жена.
Дядя Бен медленно покачал головой.
— Она… я не ошибаюсь. А что имя другое, то это ничего не доказывает. Если она захотела развестись, то должна была принять свое прежнее девическое имя. А кажется, судя по этому, что она добилась развода. Как она себя теперь называет?
Учитель увидел удобный случай заявить о своих рыцарских чувствах, которым на минуту сам поверил.
— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, — с сердитым негодованием проговорил он. — Я отказываюсь дозволить, чтобы имя женщины, удостоившей меня своего доверия, было замешано в подлом насилии, которое учинили против меня вопреки всяких приличий. И я взыщу с вора и подлеца, кто бы он ни был, и призову его к ответу, так как у нее нет законного защитника и покровителя.