-- И впрямь тупоумный дуракъ! Но могъ-ли я вообразить? Я не смѣлъ и думать о взаимности!
-- То-то ты не далъ мнѣ рта разинуть въ саду! Такъ что мнѣ даже смѣшно стало!
-- Дорогая, милая, прости меня!
XXVII.
Всѣ дѣйствующія лица этой исторіи, кромѣ Гэрри Плейделя, увезшаго свою жену въ Швейцарію,-- снова очутились во Флоренціи.
Эвелина была безнадежно больна; доктора опредѣлили скоротечную чахотку.
Въ концѣ мая назначена была ея свадьба съ Гвидо,-- но этому событію не суждено было свершиться. Невѣста медленно угасала, дни ея были сочтены.
Андреа Вивальди не отходилъ отъ умирающей; одна и та-же рука нанесла имъ обоимъ неизлѣчимую рану, и Эвелина находила теперь утѣшеніе въ присутствіи старика. О своемъ общемъ горѣ они никогда не говорили, а больше толковали о Беатрисѣ и Гуго, и о счастливомъ будущемъ, которое ихъ ожидаетъ. Любимая мечта Андреа осуществилась, и онъ старался этому радоваться.
Гвидо рѣдко допускали до свиданій съ больной невѣстой: онъ слишкомъ бурно предавался отчаянію.
Умерла Эвелина на рукахъ Андреа и Беатрисы.