Два дня спустя, Беатриса собралась поработать въ картинную галлерею; на крыльцѣ "пансіона" она замѣтила мистера Бортона, озиравшагося по сторонамъ, съ самой плачевной физіономіей. Шелъ упорный, частый дождь и какъ-будто говорилъ бѣднымъ смертнымъ: "мнѣ дѣла нѣтъ до вашихъ плановъ: хочу идти и буду."
Воды Арно вздулись и шумно бурлили въ своихъ берегахъ. Тамъ и сямъ на глинистомъ берегу виднѣлись рыболовы, то взрослые, то мальчишки.
-- Славный денекъ, неправда-ли, мистеръ Бортонъ?-- сказала Беатриса, пріостанавливаясь на крыльцѣ и готовясь открыть зонтикъ, такъ какъ рѣшилась мужественно бороться съ непогодой.
-- Я просто не знаю, что съ собою дѣлать,-- мрачно отозвался американецъ,-- на сегодняшній день я намѣтилъ осмотръ Fiesoie утромъ и Certosa послѣ обѣда.
-- Какая жалость! Но вѣдь остаются еще картинныя галлереи...
-- Я ихъ ужъ разъ обошелъ!-- нетерпѣливо возразилъ тотъ.
-- И ничего такого не примѣтили, на что стоило бы взглянуть еще разъ?
-- Ровно ничего. Поглядите-ка туда, миссъ Гэмлинъ: какъ будто проясниваетъ...
-- Нисколько. Да и вѣтеръ дуетъ съ противоположной стороны. Боюсь, что вамъ придется сидѣть дома. Прощайте!
Она закуталась въ плащъ и поспѣшила вдоль рѣки.