-- Упрямый оселъ!-- вскипѣлъ вдругъ старикъ,-- ну, такъ и живи одинъ, пока не впадешь въ дѣтство и сдуру не женишься на своей кухаркѣ или натурщицѣ, какъ старый Джакопо Форли. Прекрасно она съ нимъ обращается, нечего сказать! Дошло дѣло до того, что онъ не знаетъ, въ правѣ ли считать свою голову собственностью. Кстати, и натурщицы лишился, а вмѣсто нея пріобрѣлъ сварливую жену, отравляющую ему послѣдніе годы жизни. То же и съ тобой будетъ, вотъ увидишь!
-- Не будетъ!-- невозмутимо отвѣчалъ Гуго, покуривая сигару.
-- А дѣтки, Гуго?!-- продолжалъ старикъ, поглаживая колѣни и съ мольбой глядя на сына,-- рѣзвились бы вокругъ тебя милыя крошки, ласкали бы тебя, называли бы папой... Ты всегда любилъ даже чужихъ дѣтей, а своихъ-то...
Лицо Гуго смягчилось.
-- Я не говорю, отецъ, что избралъ для себя лучшую долю, но... такова, значитъ, судьба!
Старикъ продолжалъ потирать колѣни и шепталъ: "Nonno! nonno!" (по-итальянски: дѣвушка).
Сердце Гуго сжалось. Онъ подошелъ къ отцу и ласково положилъ ему руку на плечо.
-- Желалъ бы я, ради тебя, отецъ, осуществить твою мечту, но...
Но минутная слабость Андреа уже миновала; онъ снова разсердился и стряхнулъ съ плеча руку сына.
-- Какъ ты великодушенъ! Пожалуйста, не стѣсняйся изъ за меня. Прелестно, когда молодой человѣкъ съ постной физіономіей говоритъ своему отцу: "и радъ бы для тебя жениться, да не могу!" Скоро ты и курить, и пить вино будешь исключительно въ угоду мнѣ!