-- Съ добрымъ утромъ, синьорина! Гуго смѣшитъ васъ остротами?
-- Самъ не понимая соли своихъ остротъ!-- мрачно сказалъ Гуго,-- а ты что тутъ дѣлаешь, Гвидо? Я думалъ ты на площади Меркато...
-- Тамъ такъ холодно,-- оправдывался Гвидо,-- что у меня замерзли руки, и я не могъ работать. Тогда я вспомнилъ, что оригиналъ кабана находится въ галлереѣ; остальныя фигуры я могу написать у себя въ мастерской,-- а весной закончу картину въ Меркато. Не правда-ли, синьорина, блестящая мысль?
-- Безъ сомнѣнія!-- иронически согласилась Беатриса,-- вы вообще за себя и за свои удобства постоять сумѣете!..
Гвидо не замѣтилъ презрительной насмѣшки въ ея тонѣ, но Гуго тотчасъ-же обидѣлся за друга.
-- Если бъ онъ окоченѣлъ, картина его не много-бы отъ этого выиграла.
-- О, никакихъ бѣдствій ему не желаю! До свиданія, синьоры!..
Беатриса ушла къ своему мольберту, а Гуго замѣшкался около Гвидо.
-- Къ апрѣлю ты думаешь кончить картину?-- спросилъ онъ.
-- И кончить, и продать!-- засмѣялся жизнерадостный юноша,-- къ тому времени фонды мои совсѣмъ изсякнутъ.