Саксаул служит почти единственными топливом по всему Туркестану. Дерево это имеет удивительно уродливую форму и напоминает собою какие-то гигантские корни.
Оно серого цвета и растет извиваясь на песке, как змея. А поезд все дальше и дальше уносит меня в глубь песчаной пустыни.
Спускались сумерки, и в окна вагона смотрела однообразная серая равнина, без зелени и без воды. Глядя на нее, делалось как-то жутко. Чувствовалось что-то зловещее.
И почти до самого Асхабада продолжался этот пустынный ужас.
И в стоне ветра, свободно бушующего вокруг, чудилась мольба: Воды! Дайте воды!
Вода.
В этом слове для Туркестана все: и радость, и горе, и отчаяние, и надежда.
Отсутствие почвенных вод и атмосферных осадков налагает почти трагический отпечаток на три четверти края.
И туркмены могут сказать: "Земля наша велика и обильна, но воды в ней нет".
И если в Европейской России крестьяне стонут "земли, земли, дайте нам земли", то туркмены в свою очередь жаждут только одного -- воды....