Для жительства я избрал гостиницу "Почта", которая мне понравилась как своим местоположением, так и простым видом. Первую ночь я провел следующим образом: в блаженном сознании, что я, наконец, избавился от дочери своей хозяйки и всей неприятной компании, которая, несомненно, стремилась к тому, чтобы я женился на Анне Энгельмюллер, я выпил в "Солнце" пять кружек пильзенского пива и произнес в течение вечера несколько речей об ограниченности женщин, нисколько не скрывая того, что впредь буду жить в гостинице.
Надо мной смеялись, и я спросил, что тут смешного. Мне ответили: ходить спать в гостиницу очень хорошо, но весь вопрос в том, буду ли я там один? Возмущенный этим смехом, я заплатил и пошел в гостиницу, решив завтра послать за своим чемоданом в ту проклятую квартиру, где меня чуть не женили.
Когда я пришел в гостиницу, коридорный спросил, буду ли я выставлять для чистки свои ботинки и не надо ли завтра утром постучать мне в дверь?
Я сказал, что я подумаю. Будучи пьяным, парень опять спросил, придется ли ему чистить две пары ботинок, то-есть мои и дамские, или только одну?
-- Какие дамские?-- спросил я удивленно.
-- Ну, да те, дамские, что стоят перед вашей комнатой.
-- Что вы говорите?
-- Ну да. Вечером пришла какая-то дама с полицейским агентом и сказала, что она искала вас во всех гостиницах. Дама эта пожилая. Мы ей сказали, что вы у нас сняли комнату на целый месяц. Она заявила, что она очень близкая вам родственница, попросила, чтобы мы поставили в вашу комнату еще одну кровать, и сказала, что она вас подождет. Полицейский агент ушел, мы поставили в вашу комнату постель; эта дама легла и теперь спит.
"Это, наверное, моя тетя,-- подумал я,-- у нее бывали такие странности, и раз она меня не нашла на моей старой квартире, то, очевидно, решила искать меня с полицией".
Я попросил зажечь свечку и открыл свою комнату.