Доктор опять улыбнулся и сказал:
-- Тогда, когда заживут переломанные ноги.
И действительно, только теперь я заметил, что ноги у меня забинтованы, и к ним привешен какой-то груз, который тянул их вверх через блок.
-- Что я наделал? Как же это случилось? Что делает пани Энгельмюллер?--спрашивал я.
Все опять улыбнулись и сказали, что она лежит на Ольшанском кладбище, в седьмом отделении.
Я почувствовал прилив блаженства: но как я ни старался, никак не мог вспомнить, почему она оказалась на кладбище, когда я ее видел живой в лодке, и почему у меня переломаны ноги.
Затем я впал в апатию и, выпив бульон, спокойно уснул и проспал до другого дня.
В десять часов открылись двери зала, и сиделка привела к моей постели несколько солидных людей.
-- Это судебная комиссия,-- сказал лежащий возле меня молодой человек.
-- Какая комиссия?-- спросил я с удивлением.-- Зачем здесь судебная комиссия, и почему она идет прямо ко мне?