Их было пять человек. Сиделки расставили стулья вокруг моей постели, они уселись и вытащили из карманов какие-то записки. Самый старший из них, с прекрасной белой бородой и приятной улыбкой на красном от пьянства лице, сказал:
-- Я старший следователь Краус. А теперь, господа, я думаю, мы можем начать. Находитесь ли вы в полном сознании?
Я думал, что он спрашивает своих соседей, и молчал.
-- Послушайте, пан Гонзличек,-- обратился ко мне следователь,-- я вас спрашиваю, находитесь ли вы в полном сознании?
-- Пока что -- да.
-- Так скажите нам, что вас побудило так поступить?
-- Как поступить? Я ничего не знаю.
-- Но, пан Гонзличек, не скрывайте, пожалуйста. Коллега, прочтите обвинительный акт.
Молодой человек в пенсне улыбнулся и начал читать:
-- "В ночь на вторник сорокалетний чиновник земского комитета Иосиф Гонзличек пытался из-за семейных неурядиц, прыгнув в Влтаву, покончить жизнь самоубийством. После того, как он был вытащен матерью своей любовницы, Иозефиной Энгельмюллер, вдовой инспектора железных дорог, проживающей на Шумавской улице, No 21, у которой он квартировал в течение пятнадцати лет и в течение которых поддерживал интимную связь с тридцатилетней Анной Энгельмюллер,-- его отвезли на извозчике в бесчувственном состоянии на квартиру, где он очнулся и где его уложили в постель. Около часа ночи между ним, его любовницей и квартирной хозяйкой произошла ссора, во время которой Иосиф Гонзличек выбросил после жестокой борьбы в открытое окно со второго этажа на улицу сперва госпожу Энгельмюллер, а затем свою любовницу Анну Энгельмюллер, и наконец выпрыгнул сам с криком: "Они еще шевелятся!" Обе женщины умерли при перевозке в больницу, а Иосиф Гонзличек сломал себе обе ноги и был отправлен в тяжелом состоянии в городскую больницу".