-- Это неправда!-- вскричал я и вдруг неожиданно увидел зеленый свет висящей лампы.
"Езус-Мария, да ведь я лежу на постели у Энгельмюллер",-- подумал я, а пани Энгельмюллер кричит:
-- Ну как, Ося, вам уже лучше?
Я осматриваюсь. Ноги у меня здоровы,-- значит, мне приснилось все это. Ноги у меня целы, и никого я не убил. И от сожаления я расплакался.
-- Ну, так видите, Осик,-- услышал я скрип ее голоса,-- вы, наверное, раскаиваетесь, что обманули наше доверие?
-- Оставь меня в покое, старая карга,-- воскликнул я со слезами на глазах,-- а то я выброшу тебя из окна!
Она мне закатила такой подзатыльник, что я съежился под периной, а потом грозно сказала:
-- Утром я вам покажу плод вашей грешной любви, и мы увидим, за кем останется победа. У меня есть ваши письма.
В самом деле, у нее есть мои письма,-- я посылал их во время своих разъездов и писал, что мне надоели до тошноты венские котлеты, что я соскучился по гуляшу, который так хорошо умеет приготовить Анна, а в конце посылал низкий поклон.