Да, бедная Анна Энгельмюллер, обладательница черной души в зеленом лесе! Когда ты будешь читать эти строки, вспомни обо всем и исправься, пока не поздно!
Больше всего меня раздражало то, что я, человек принципиальный, великолепно себе представляющий, как выглядит женщина в своей наготе (конечно, не телесной, а духовной), позволил увлечь себя такой глупой прогулкой.
Анна Энгельмюллер впилась в меня, как клещ,-- впрочем, даже клещ ничто в сравнении с этим существом. Клеща можно смочить спиртом, и он отстанет, но такую женщину можно поливать спиртом с утра до вечера,-- она все будет висеть на вас и еще кокетничать.
Ах, сколько болтала эта женщина, как старалась она говорить красиво и ласково! И неужели это она (я слышал это сам) сказала как-то утром своей матерн: "Эти помои давай выльем в нужник". Теперь только и слышалось: "жучок", "пташечка", "божья коровка", "цветочек",-- так что я только отплевывался. Одну такую коровку она поймала с ловкостью, с какой мы ловим блох, посадила ее на "пальчик" -- как она сказала,-- и "божья коровочка раскрыла крылышки и полетела к божьему солнышку". Я думал про себя: "Ты -- притворщица! Меня такой болтовней не заманишь! Делай что хочешь, бесстыдница!"
Затем мы пришли в какую-то рощу. Она весело прыгала, нагибалась и рвала какие-то цветы, которые называла "ромашками". Потом неожиданно подскочила ко мне и засунула мне эту мерзость в петлицу пиджака, улыбнулась мне и начала петь: "Любовь, любовь, ты всемогуща".
Я не мог удержаться от смеха. Я говорил сам себе:
"Сейчас она станет серьезной, будет вздыхать и предложит мне сесть на траву; будет смотреть мне в глаза и скажет тихонько: "Я сегодня что-то уж очень весела,-- вы на меня не сердитесь?" -- и возьмет меня за руку".
Так и случилось. Она неожиданно стала серьезной, пошла рядом со мной, как лошадь возле дышла, и все говорила: "Да, да". Затем вздохнула, опять попрыгала и сказала: "А теперь сядем на травку, я очень люблю травку". Я хотел было сказать, что траву любят все травоядные животные, но благоразумно промолчал.
Мы сели, и она начала: "Вы сегодня какой-то скучный". Подперлась локтем и кокетливо посмотрела на меня. Видно было, что она думала: "Эх ты, глупец". Потом взяла меня за руку и сказала: "Ах, какая у вас прекрасная, белая ручка" -- и начала смотреть мне прямо в глаза. Потом сказала: "Я сегодня какая-то странная" -- и начала плакать.
Это уже было слишком. Я вскочил и начал смеяться. Она вскочила и тоже стала уже совершенно естественно кричать: