Тогда все женщины оставили Анну и накинулись на меня. Нежные дамы сразу превратились в яростных зверей; они скакали вокруг меня, как толпа людоедов, кричали, как хлысты, когда они совершают свои религиозные радения, и фыркали от гнева, как сопки на Филиппинских островах. Пани Энгельмюллер свирепствовала, как вулкан Гекла на острове Исландия, извергая на меня оскорбления. Она взяла меня за жилет и крикнула мне в ухо: "Вы хотели ее обесчестить!"
При этих словах пять окружающих меня девиц отлетели, как куропатки, в которых выстрелили, а затем, вновь собравшись в кучу, бросились на меня, как фаланга спартанцев на персов, и, вооружившись зонтиками, со страшным криком начали наступление. Я защищался яростно, но сзади на меня напали женихи этих молодых девиц. В это время раздался голос Анны:
"Маменька, маменька, помогите, я умираю!" -- и это меня спасло.
Все устремились к ней, подняли на руки, начали утешать ее, а она расплакалась.
-- Он меня заманил в лес и держал себя так странно. Но оставьте его, пускай он сам расскажет. О, я несчастная...
Оставшись, наконец, один, я направился по полевой тропинке к деревне, где из-за ржи выглядывала башня высокого костела, и, добежав туда, ворвался в первую попавшую пивную.
Там уже сидел пан Духачек за стаканом пива и как раз доедал жареную свинину, которую он похитил во время описанного происшествия.
Увидев меня, он сказал, что пришел в деревню искать доктора, но такового здесь не оказалось, а потому он с отчаяния завернул сюда, чтобы выпить стакан пива, и между прочим заявил мне, что считает все это комедией, что речь шла лишь о том, что я расстегнул Анне блузку. Он высказал опасение, чтобы эта девица не наговорила чего-либо его дочерям, так как она уже давно хвастала, будто я ее люблю, и говорила, что я забавный человек. Они так смеялись, когда она им рассказывала, как я пришивал пуговицы к брюкам и как варил яйца всмятку.
Я поклялся, что не имел к ней ровно никакого отношения, но он, все время улыбаясь говорил:
-- Я вам не верю, ха, ха, ха! Вы мне этого не говорите. Я кое-что понимаю, я не из нынешних! Когда я вот также, будучи холостяком, квартировал в одном семействе, то тоже приударял за дочерью хозяйки. Утром, когда я приходил в кухню, в полдень, во время обеда и вечером. Ах, боже, что это были за вечера! Ну, как вам нравится пиво? Да, это было так красиво. Ну, и целовались же мы!