Тебя, персиковый лепесток, всегда нехватает мне".
Однажды к Юн-Сену прибыл посланец с письмом кантонского губернатора, знаменитого Ши-Ка-Ю.
Письмо гласило:
"Дорогой Юн-Сен! Наш любезный и дорогой брат, мудрый Лу-Наг, дядя прекрасной Цзы-Чи-Ки и председатель братства "сердечного единения", членом которого состою и я, сообщает мне, что ты, мой дорогой, дал убежище в твоем доме белому дьяволу, христианскому бонзе. Сделай мне одолжение и пришли мне этого человека связанным, дабы я мог отрубить ему голову и после или до этого посадить его на кол. Я надеюсь, что ты немедля окажешь эту услугу всему нашему братству. Так. Я подписываюсь твоим дорогим другом
Ши-Ка-Ю".
Юн-Сен с большим почетом проводил посланца до ближнего рисового поля, а затем вернулся с письмом к отцу Альбану.
-- Святой отец! -- благоговейно сказал Юн-Сен. -- Взгляни, что пишет Ши-Ка-Ю. Я должен отвезти тебя связанного в Кантон, где тебе отрубят голову и до или после этого священное тело твое посадят на кол. Скажи, святой отец, отчего ты дрожишь? Ты же говорил, что мученическая смерть причастна великим небесным радостям?
-- Дорогой сын Юн-Сея, -- ответил побледневший миссионер, -- я еще не исполнил своего земного предназначения.
-- Скажи, святой отец, разве ты не рад так неожиданно и быстро попасть на небо? Это ведь длятся один миг,) потому что рука главною палача не дрожит. А я за тебя произнесу предсмертную христианскую молитву, так как ты -- святой человек. Ты правду сказал, твой бог услышал мои молитвы и смягчил сердце легконогой, прекрасной Цзы-Чи-Ки. Лу-Наг -- ее дядя. Если я исполню желание сланного Ши-Ка-Ю, я завоюю благосклонность дяди, а также и моей дорогой Цзы-Чи-Ки. И за все это я благодарен твоему посредничеству, ибо ты умолил бога, и теперь он посылает тебя как орудие своей высочайшей воли!
-- Дорогой сын Юн-Сен, -- простонал миссионер, -- если ты выдашь меня палачу, ты будешь повинен в тяжком грехе.