— Нет, царского казака подкупить не можно!
Вахмистр ехал сзади, и его кобыла кусала нас за плечи.
Скоро мы подошли к воинской сторожке в березовой роще. Невдалеке, на пригорке, виднелась распроклятая могилка. «Конусовидной формы!» — торжествующе воскликнул археолог и замкнулся в молчании философа.
У сторожки вахмистр соскочил с коня и впустил нас. Он удалил обоих казаков и задумчиво зашагал по комнате, стегая себя кнутиком по сапогам.
— Не знаю, — сказал он, пристально посмотрев на нас. — Право не знаю, что с вами делать. Хоть убей. По виду порядочные люди, а подкупаете моих казаков…
Мы принялись возражать.
— Придержите язык, голубчики, — сказал он строго. — Вижу, хотите очернить царское войско. Немалые ваши проступки: без паспорта, подкуп, клевета… Плохи ваши дела… В тюрьмах у нас не сладко.
Он опять прошелся по комнате и остановился, сочувственно глядя на нас. Помолчал и сказал:
— Дайте, господа, красненькую на бедность.
Мы молча предъявили ему свою наличность — три кроны с мелочью.