— Добро пожаловать, Швейк! Благодарю вас за посещение. Наконец-то вы здесь, долгожданный гость.
Но он не сдержался, и вся злость, скопившаяся за последние дни, вылилась в ужасающем ударе кулаком по столу. Чернильница подскочила и залила чернилами ведомость на жалование. Вместе с чернильницей подскочил поручик Лукаш и, подбежав к Швейку, закричал:
— Скотина!
Он стал метаться взад и вперед по узкой канцелярии и, пробегая около Швейка, каждый раз отплевывался.
— Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант, — сказал Швейк, между тем как поручик Лукаш не переставал бегать по канцелярии и свирепо бросать в угол скомканные листы бумаги, которые он хватая со стола. — Письмо я отдал в полной исправности, К счастью, мне удалось застать дома самое пани Каконь и могу сказать о ней, что это весьма красивая женщина, видел, правда, я ее только плачущей…
Поручик Лукаш сел на койку военного писаря и хриплым голосом произнес:
— Когда же будет конец всему этому!
Швейк, сделав вид, что не дослышал, продолжал:
— Потом со мной случилась там маленькая неприятность, но я взял все на себя. Мне там не верили, что я переписываюсь с этой пани, так я, для того чтобы замести все следы, счел самым благоразумным при допросе письмо проглотить. Потом благодаря чистой случайности — иначе это никак нельзя объяснить! — я вмешался в небольшую потасовку, но из этого я вывернулся. Признана была моя невинность, меня послали к полковнику, и в дивизионном суде следствие прекратили. В полковой канцелярии меня задержали всего минуты две, пока не пришел полковник, который меня слегка выругал и сказал мне, что я немедленно должен, господин обер-лейтенант, явиться с рапортом о вступлении в должность ординарца к вам. Кроме того, господин полковник приказал мне доложить вам, чтобы вы немедленно к нему пришли по делам маршевой роты. С тех пор прошло больше получаса. Ведь господин полковник не знал, что меня потянут в полковую канцелярию и что я там просижу больше четверти часа. Все это из-за того, что за все это время мне задержали жалование, которое мне должны были выдать не в роте, а в полку, так как я считался полковым арестантом. Там все так перемешали и перепутали, что прямо обалдеть можно.
Услышав, что еще полчаса тому назад он должен был быть у полковника Шредера, поручик стал быстро одеваться.