Я ответил ему письмом, в котором изложил всю свою теорию относительно «ореховки», пересыпал свое изложение более или менее сильными выражениям по адресу оппонента и вставив несколько цитат из Брема, мною самим придуманных. Депутат Кадлчак ответил мне открытым письмом в редакцию «Сельское обозрение», помещенным в качестве передовицы.
Мой шеф, пан Фукс, сидел, как всегда, в кафе и читал местные газеты, так как за последнее время стал следить за заметками и рецензиями на мои захватывающие статьи из «Мира животных». Когда я пришел в кафе, он только молча кивнул головой на лежащее на столе «Сельское обозрение» и посмотрел на меня грустными глазами. Это выражение глаз стало у него за последнее время постоянным.
Я прочел вслух перед всей публикой:
«Многоуважаемая редакция! Мною замечено, что ваш журнал вводят новую непривычную и необоснованную зоологическую терминологию, пренебрегая чистотою чешского языка, и придумывая всевозможных животных. Я уже указывал, что вместо общепринятого и с незапамятных времен употребляемого названия «сойка» редактор ваш вводит название «ореховка», что является дословным переводом немецкого термина «Eichelhöher» — сойка».
— Сойка, — повторил за мною безнадежно издатель. Я спокойно продолжал читать вслух:
«В ответ на это я получил от редактора вашего журнала «Мир животных» письмо, характера личного и написанное в крайне грубом, несдержанном и вызывающем тоне. В этом письме я был назван невежественной скотиной, заслуживающей всяческого порицания. Порядочные люди не могут позволить себе в дискуссиях научного характера такого рода аргументацию. Это еще вопрос, кто из нас обоих бо́льшая скотина. Возможно, что мне не следовало делать свои возражения в открытом письме, но в виду перегруженности работой я не счел важным это ничтожное обстоятельство. Теперь же, после хамских выпадов вашего редактора, я считаю своим долгом пригвоздить его к позорному столбу общественного презрения. Ваш редактор очень ошибается, считая меня недоучкой и невежественной скотиной, не имеющей понятия о том, как называется та или иная птица. Я занимаюсь орнитологией в течение долгих лет и черпаю свои знания не из мертвых книг, но в изучения самой природы, имея больше птиц в клетках, чем мог в своей жизни видеть ваш редактор, не выходящий за пределы пражских кабаков и трактиров. Но все это вещи второстепенные, хотя, конечно, вашему редактору «Мира животных» не мешало бы убедиться, что представляет собой тот, кого он обзывает скотиной, прежде чем наладки эти выйдут из-под пера, и попадутся на глаза, читателям в Моравии и в Фридланде под Мистеком, где до этой статьи у вашего журнала также были подписчики. В конце концов дело не в полемике личного характера какого-то сумасшедшего типа, а в том, чтобы восстановить истину. Поэтому повторяю еще раз, что недопустимо выдумывать или переводить дословно названия, когда у нас есть всем известное отечественное название «сойка».
— Да, сойка, — еще более безнадежным голосом произнес мой шеф.
Я читаю спокойно дальше, не давая себя прервать.
«Когда неспециалист и хулиган берется но за свое дело, то это наглость с его стороны. Где это слыхано, что бы сойку называли ореховкой? В труде «Наши птицы» на странице 148 есть латинское название «Ganulus glaudarius, B. A .» Это и есть сойка. Редактор вашего журнала безусловно должен будет признать, что я знаю птиц лучше, чем их может знать неспециалист. Ореховка, по терминологии профессора Байера, является не чем иным, как «Mucifraga carycatectes, B .», и это латинское «B» не обозначает, как написал мне ваш редактор, слова «болван». Чешские птицеведы знают только сойку обыкновенную и не встречали для нее названия «ореховка», придуманного господином, к которому именно и подходит начальная буква «B» согласно его же теории. Наглые выходки, направленные против личности, сути дела не меняют. Сойка останется сойкой, чтобы ни утверждал ваш редактор «Мира животных». Последнее явится только лишним доказательством: того, что автор письма пишет не по существу дела, бесцеремонно ссылаясь на сомнительные цитаты из Брема. Так, например, этот хулиган пишет, что сойка согласно Брему, страница 452, относится к семейству крокодиловидных, в то время как на этой странице говорится о жулане или пеганке обыкновенной (Lanius minor, L.). Мало того: этот, мягко выражаясь, невежда ссылается опять на Брема, заявляя, что сойка относится к семейству пятнадцатому и что Брем причисляет воро́н к семейству семнадцатому, к которому принадлежат и воро́ны, род галок, причем автор письма настолько нагл, что называет меня галкой (Colaeus) из вида сорок, синих ворон из разновидности болванов неотесанных, хотя на той же странице 452 говорится о сойках лесных и пестрых сороках».
— Лесные сойки, вздохнул мой издатель, схватившись за голову. — Дайте-ка сюда газету, я дочитаю.