— Мне уж это все равно, — отозвался вольноопределяющийся. — Последние слова Ходынского перед смертью могут, пожалуй, быть дополнены еще тем, что он под конец кричит в телефон: «Передайте… мой привет… нашей… Железной бригаде…»
Глава четвертая
ВПЕРЕД, ШАГОМ МАРШ!
По прибытии в Санок оказалось, что, действительно, вагон с полевыми кухнями 11-й роты, где наевшийся доотвалу Балоун покрякивал от удовольствия, в общем и целом оправдал возлагавшиеся на него надежды. В самом деле, взамен всего недополученного за эти дни, батальон должен был получить лишний ужин и, кроме ужина, еще лишний паек хлеба. Когда людей выгрузили из вагонов, стало известно, что как раз в Саноке находится штаб «Железной бригады», к которой принадлежал по бумагам и маршевый батальон 91-го полка. Хотя железнодорожное сообщение от Санока до Львова и севернее до самой границы не было прервано, все же оставалось загадкой, почему штаб восточного фронта принял такую диспозицию, чтобы «Железная бригада» со своим штабом сосредоточила свои маршевые батальоны в ста пятидесяти километрах позади фронта, который тогда тянулся от Брод на Буге и вдоль реки в северном направлении до Сокаля. Этот в высшей степени интересный стратегический вопрос разрешился крайне просто, когда капитан Сагнер отправился в Саноке в штаб бригады за распоряжениями относительно размещения маршевого батальона.
Дежурным офицером в штабе был адъютант бригады, капитан Тайрле.
— Я очень удивлен, что вы не получили определенных указаний, — сказал капитан Тайрле. — Ваш маршрут бы, конечно, должны были сообщить нам заблаговременно. Согласно диспозиции верховного командования, вы прибыли сюда на двое суток раньше, чем следовало.
Капитан Сагнер слегка покраснел, но ему и в голову не пришло повторить все шифрованные телеграммы, которые он получал во время следования эшелона.
— Так что я очень удивляюсь, как это вы… — снова начал адъютант.
— Мне кажется, что мы, офицеры, все друг с другом на ты, — перебил его капитан Сагнер.
— На ты, так на ты, — согласился капитан Тайрле. — Но, скажи-ка, ты кадровый или из штатских? Кадровый? Ну, тогда это совсем другое дело. Чорт, сразу и не разберешь!.. Тут ко мне приходили все такие олухи из запаса, что мое почтенье… Когда мы отступали от Лиманова и Красника, эти «тоже-офицеры» совершенно теряли голову при виде какого-нибудь несчастного казачьего разъезда. Словом, мы, штабные, таких штафирок не любим. И, что хуже всего, этакий недоносок с интеллигентским знаком в конце концов переходит в кадр или сдает экзамен на офицерский чин, оставаясь и дальше сугубым шпаком, а в случае войны становится как бы настоящим подпоручиком.