Глава третья
ШВЕЙК СНОВА ПОПАДАЕТ В СВОЮ МАРШЕВУЮ РОТУ
Майор, утром исполнявший обязанности аудитора во вчерашнем утреннем заседании военно-полевого суда по делу Швейка, был тот самый офицер, который вечером пил с фельдкуратом у генерала на «ты», а затем продолжал дремать.
Верно было то, что никто не заметил, когда и как майор покинул ночью генеральскую компанию. Все были в таком состоянии, что никто не обратил внимания на его исчезновение. Генерал был настолько пьян, что даже не различал, кто с ним говорит. Майора уже часа два не было на месте, а генерал все еще, покручивая усы, с идиотской усмешкой обращался в его сторону:
— Это вы очень правильно изволили заметить, господин майор!
Утром хватились: майора нигде нет! Шинель его висит в передней, сабля — в углу, и только его офицерская фуражка так же бесследно исчезла. В предположении, не заснул ли он где-нибудь в уборной, обыскали все уборные в доме, но тщетно. Вместо него во втором этаже нашли одного поручика из той же компании, который спал, стоя на коленях и перегнувшись через стульчак так, как его застал сон во время приступа рвоты.
Майор же словно в воду канул.
Но если бы кто-нибудь догадался заглянуть за решетчатое оконце камеры, где был заперт Швейк, оп увидел бы, что под русской солдатской шинелью спали на одной койке два человека и из-под шинели выглядывали две пары сапог.
Те, которые были со шпорами, принадлежали майору, а без шпор — Швейку.
Спящие лежали, тесно прижавшись друг к другу, как котята. Швейк подсунул свою лапищу майору под голову, а майор обхватил Швейка рукой за талию.