Во всей этой истории не было ничего сверхъестественного. Это было не что иное, как исполнение господином майором своих служебных обязанностей.
Сознайтесь, читатель, что и вам приходилось наблюдать такую картину: вы сидите с кем-нибудь и пьянствуете всю ночь напролет до обеда следующего дня; вдруг ваш собутыльник хватается за голову, вскакивает и вопит: «Господи боже мой, да ведь мне же надо было быть в восемь часов на службе!» Это есть так называемый припадок служебного рвения, являющийся до некоторой степени искусственным продуктом так называемых угрызений совести. Человека, которого охватывает такой благородный энтузиазм, ничто не может отвратить от его священного убеждения в том, что он немедленно должен наверстать на службе все пропущенное. Вот такие чудаки и составляют контингент тех лиц, которых швейцары на службе ловят в коридорах и укладывают у себя в каморках на диваны, чтобы они хорошенько проспались…
Подобного рода припадок случился и с нашим майором.
Когда он проснулся в своем кресле, ему вдруг взбрело на ум, что ему необходимо немедленно допросить Швейка. Этот припадок служебного рвения проявился столь неожиданно, с такой силой и возымел такое быстрое и решительное действие, что никто вообще даже не заметил, как майор собрался и ушел.
Тем заметнее оказалось появление майора в караульном помещении военной тюрьмы. Он влетел туда, точно фугасный снаряд.
Дежурный фельдфебель крепко спал за столом, а вокруг в самых разнообразных позах дремали солдаты караульной команды.
Майор, сдвинув фуражку на затылок, выкрикнул такое невероятное ругательство, что все так и застыли с широко раскрытыми ртами; лица исказились от ужаса, и не отряд солдат с отчаянием глядел на майора, а группа гримасничающих обезьян. Майор изо всей силы хватил кулаком по столу и заревел на фельдфебеля:
— Лодырь вы, рохля, я уже тысячу раз говорил вам, что у вас не люди, а...
Тут последовало совершенно нецензурное слово. А затем, обращаясь к караульной команде, он гаркнул:
— Слушай, солдаты! Ведь у вас, когда вы спите, глупость так и прет из глаз, а когда вы, сукины дети, их насилу продерете, то ведете себя так, словно сожрали по вагону динамита.