— Передайте моей доблестной армии, что она сотворила себе в моем сердце нетленный памятник любви и благодарности.
Так как после этих слов он снова начал ворочаться, Бацеру так ударило в нос, что он даже сплюнул и заметил:
— Воняет, как золотарь, как настоящий золотарь!
А кадет Биглер ворочался все сильнее и сильнее, ибо его новый сон был крайне фантастичен, Ему снилось, будто он защищал Линц[11] в войне за австрийское наследство. Он видел редуты, ретраншементы и палисады, тянувшиеся вокруг города. Его штаб-квартира превратилась в огромный госпиталь. Всюду валялись больные, держась за живот. Под палисадами города Линца разъезжали драгуны Наполеона I. А он, начальник гарнизона, стоял над всеми этими людьми, тоже держась а живот, и кричал французскому парламентеру:
— Передайте вашему императору, что я не сдамся…
Потом ему показалось, будто эти боли в животе вдруг утихли; он бросился со своим батальоном из цитадели, через палисады, навстречу славе и победе, и увидел, как поручик Лукаш принял своей грудью удар сабли одного французского драгуна, предназначенный ему, Биглеру, славному защитнику осажденного города. Поручик Лукаш умирает у его ног с возгласом: «Такой человек, как вы, господин полковник, нужнее для армии, чем ничтожный поручик!» Защитник Линца, тронутый до слез, отвернулся от поручика, как вдруг налетела картечь и угодила ему в мягкие части пониже спины.
Биглер машинально схватился за штаны. Почувствовав что-то теплое и липкое, он крикнул: «Санитаров, санитаров!» и свалился с лошади...
Бацер и Матушич подняли кадета Биглера с полу, куда он скатился со скамьи, и уложили на старое место. Затем Матушич пошел к капитану Сагнеру и доложил ему, что с кадетом Биглером происходит что-то неладное.
— Это уж, повидимому, не от коньяка, — сказал он, — скорее, пожалуй, холера. Господин кадет Биглер на всех станциях лил сырую воду. В Визелъбурге я сам видел, как он…
— Ну, холера так скоро не бывает, — отозвался капитан. — Впрочем, скажите врачу, пусть он осмотрит его.