Наколотый на дурацкую стрелку воинственный капрал был мёртв. Около него на карауле уже стоял молодой солдатик из состава вокзальной комендатуры, исключительно серьёзно выполнявший свои обязанности. Он стоял навытяжку с таким победоносным видом, будто это он насадил капрала на стрелку.
Молодой солдат был мадьяр, и, когда из эшелона батальона Девяносто первого полка приходили смотреть на капрала, он орал на всю станцию:
— Nern szabat! Nem szabat! Komision militär, nern szabat![190]Не разрешается! Не разрешается! Военная комиссия, не разрешается! (венг. и нем.)
— Уже отмучился, — вздохнул бравый солдат Швейк, который также оказался среди любопытствующих. — В этом есть своё преимущество. Хоть он и получил кусок железа в живот, зато все знают, где похоронен. Его могилу не придётся разыскивать на всех полях сражений. Очень аккуратно накололся, — со знанием дела прибавил Швейк, обойдя капрала со всех сторон, — кишки остались в штанах…
— Nem szabat! Nem szabat! — кричал молоденький мадьярский солдат. — Komision militär — Bahnhof, nem szabat!
За спиной Швейка раздался строгий окрик:
— Вы что тут делаете?
Перед ним стоял кадет Биглер. Швейк отдал честь.
— Осмелюсь доложить, рассматриваем покойника, господин кадет.
— А что за агитацию вы здесь развели? Какое вам до всего этого дело?