— Осмелюсь доложить, господин кадет, — с достоинством и спокойно ответил Швейк, — я никогда никакой «заагитации» не вёл.
За спиной кадета послышался смех солдат, и старший писарь Ванек выступил вперёд.
— Господин кадет, — объяснил он, — господин обер-лейтенант послал сюда ординарца Швейка, чтобы тот сообщил ему о случившемся. Я был недавно в штабном вагоне. Вас там разыскивает Матушич по распоряжению господина командира батальона. Вам следует немедленно явиться к господину капитану Сагнеру.
Когда минуту спустя раздался сигнал «на посадку», все разбрелись по вагонам.
Ванек, идя рядом со Швейком, сказал:
— Когда собирается много народу, вы поменьше разглагольствуйте. У вас могут быть неприятности. Раз этот капрал из «дейчмейстеров», то будут говорить, что вы радовались его смерти. Ведь Биглер — заядлый чехоед.
— Да ведь я ничего и не говорил, — возразил Швейк тоном, исключавшим всякое сомнение; — разве только, что капрал напоролся аккуратно и все кишки остались у него в штанах… Он мог…
— Лучше прекратим этот разговор, Швейк. — И старший писарь Ванек сплюнул.
— Ведь всё равно, — не унимался Швейк. — где за государя императора вылезут кишки, здесь или там. Он свой долг выполнил… Он мог бы…
— Посмотрите, Швейк, — прервал его Ванек, — ординарец батальона Матушич опять несётся к штабному вагону. Удивляюсь, как он ещё не растянулся на рельсах.