Добрая женщина еще раз проявила себя превосходной и заботливой хозяйкой. Прежде всего она спросила, не лопнули ли у меня подтяжки. Я ответил, что не знаю. Тогда она сказала, что если подтяжки лопнут, она мне сошьет новые из моего цветного жилета или, лучше, из ковра: такие будут крепче.

Затем она стала перелистывать "Домашнего всезнайку", пока не нашла рубрики "Фанерные стенки". Оба мы были страшно рады узнать, что ремонт фанерных стен не требует больших затрат, но о ситуации, аналогичной той, в которой находился я, ни в "Домашнем всезнайке", ни в "Счастливом очаге" не было ни звука. Было лишь написано, что в тонкие фанерные стены не следует забивать больших гвоздей.

Прочтя это, жена начала меня всячески ругать. Однако моего положения это не изменило, и она задумалась, наконец, как бы меня освободить. Она заявила, что понимает громадное значение совместной жизни, но что бы это была за совместная жизнь, если б я продолжал торчать в фанерной стене, вместо того, чтобы идти рука об руку с ней! Она хочет жить жизнью счастливой и довольной, чтобы поддержать и меня в дни уныния и несчастий.

Ни с того, ни с сего она пустилась декламировать:

-- "Отдай себе отчет в своих правах и обязанностях по отношению к себе, к семье и миру. Строго придерживайся в жизни своих убеждений. Как следует подготовься к материнству. (Во мне все горело. Только этого нехватало!) Подготовься к материнству как физически, так и духовно. Величайшее счастье в жизни учись находить в своих детях и воспитай их так, чтобы они были лучше и счастливее, чем их родители.

После этого она заявила, что идет переодеваться, а затем поищет домохозяина и поговорит со своим отцом, не купит ли он этот дом; потом она постарается убедить его, чтобы он отдал дом на снос и таким образом выручил меня. Тут же ей пришел в голову другой план: взять в полиции разрешение на приобретение динамита и взорвать стену. Вообще у ней один план был лучше другого. В конце концов, она решила пойти спросить совета в редакции "Счастливого очага".

Оделась и ушла. Эта была тягостная минута, которая становилась тем тягостнее, что возвращение жены растягивалось с минуты на часы. К счастью, в моих внутренностях начали сказываться результаты чая "Счастливого очага", сырого картофеля с чесноком, а может быть, и ликера. Следовало бы постыдиться рассказывать, но я до сих пор так рад, что не могу не написать об этом. В свое оправдание скажу, что в квартире я был совершенно один и, таким образом, не погрешил против светского этикета, а если я и вел себя не совсем прилично, то меня все же надо извинить, ибо это вызволило меня из более чем неудобного положения. Никто не поверит, какой незначительной детонации достаточно, чтобы свалить фанерную стенку. Конечно, с моей стороны это было неприличием, но после этого стена упала, и я вместе с ней. Таким образом я был освобожден и первым делом побежал открыть окно. Из окна я увидел свою дорогую жену, которая, заметив меня, кисло улыбнулась.

Взойдя наверх, она нашла, что с моей стороны это очень некрасиво: для чего же она заставила редакцию "Счастливого очага" выпустить специальную анкету на тему "Как удалять застрявшие в фанерной стене предметы?" Ей ответили, что случай представляет большой интерес и анкета будет многообещающей. Правда, она сказала, что в стене застрял не я, а пришедшая с визитом свекровь. На это ей в редакции разъяснили, что она должна любой ценой поддерживать мир и согласие с родными мужа. Главное, она должна относиться с уважением и любовью к свекрови, которая воспитывала и ласкала ее мужа раньше, чем она сама. Если свекровь застряла в фанерной стене, то ей надлежит с величайшей осторожностью вытащить ее с помощью пожарных.

Обо мне она не хотела рассказывать, потому что могли подумать, будто я сделал это спьяна.

Жена присела к столу и начала плакаться, какая она несчастная женщина: муж у ней пьяница, проламывает стены. Будь я в здравом уме, я бы этого не сделал, стало быть я -- помешанный, полоумный, сумасшедший... Ей надо бы до свадьбы испытать мой характер, чтобы полюбить его, а не внешность. Ей надо было бы тогда еще спросить свою совесть, так ли глубоко она меня любит, чтобы вынести со мною даже тяжкие минуты жизни; и лучше ей было бы отказаться вовремя, ибо теперь она видит, что я -- бродяга и бездельник. Ей ясно, что она потеряла всякое уважение ко мне, так как я имел смешной вид. Любовь без уважения непродолжительна: теперь она это поняла, увидев, как я из чистого сумасбродства держу голову на кухне, а ноги в столовой. Она рассмеялась и снова разразилась упреками. Безусловно, ей не следовало вступать в брак, питая столь идеальные надежды; тогда она не испытала бы горького разочарования. Хотя бы этот бездельник (то есть я) догадался попросить прощения. Нет, стоит, как пень, да и пень выглядит-де лучше, чем я. Я выгляжу, как полено. Она-то мечтала, что мы будем счастливы, что дух "Счастливого очага" своим очарованьем удержит нас в любвеобильных объятиях. Многим и многим создал "Счастливый очаг" счастье, многим и многим помог на тернистом пути повседневной жизни, но это не были такие сумасброды, как я. "Счастливый очаг" спешит на помощь добрым советом каждому разумному супругу. Она надеялась, что этот журнал станет моим другом и советником, утешителем и веселым собеседником, а я стою здесь, как болван. Неужели я не слышал, что именно по ее инициативе "Счастливый очаг" проводит анкету "Как удалять застрявшие в фанерной стене предметы?" Почему же я не беру в руки перо и не пишу, как я освободился из фанерной стены, чтобы тысячи и тысячи читателей знали, как себя вести в подобных обстоятельствах?