— Вы меня разорвёте, господа!
Кое-как его втащили по лестнице и свалили в квартире на диван, как мешок. Фельдкурат заявил, что за автомобиль, которого он не заказывал, он платить не намерен, и понадобилось более четверти часа, чтобы втолковать ему, что он ехал на пролётке. Но и тогда он не согласился платить, возражая, что привык ездить только в карете.
— Вы меня хотите надуть, — заявлял фельдкурат, многозначительно подмигивая Швейку и извозчику, — мы шли пешком.
И вдруг под наплывом щедрости он кинул извозчику кошелёк:
— Возьми всё! Плачу! Для меня крейцер[9] ничего не составляет!
Правильнее было бы сказать, что для него тридцать шесть крейцеров ничего не составляют, так как в кошельке больше и не было. Извозчик подверг фельдкурата тщательному обыску, заведя при этом разговор о зуботычинах.
— Так ты ударь! — сказал фельдкурат. — Думаешь, не выдержу? Пяток таких выдержу.
К счастью, в жилете у фельдкурата извозчик нашёл пять крон и ушёл, проклиная свою судьбу и фельдкурата, который задержал его и испортил ему пролётку.
Фельдкурат понемногу засыпал, беспрестанно строя различные планы. Он намеревался пуститься на всякие штуки: сыграть на рояле, пойти на урок танцев и, наконец, зажарить себе рыбу.
Потом он обещал выдать за Швейка свою сестру, которой у него не было. Наконец, он выразил пожелание, чтобы его отнесли на кровать, и уснул, заявив, что он желает, чтобы в нём признали существо, тождественное со свиньёй.