После ухода торговца старой мебелью фельдкурат пустился в разговор со Швейком, с которым роспил следующую бутылку.
Часть разговора была посвящена личным взглядам фельдкурата на женщин и карты. Сидели долго. И вечер застал Швейка за приятельской беседой с фельдкуратом.
К ночи отношения, однако, изменились. Фельдкурат вернулся к своему вчерашнему состоянию, спутал Швейка с кем-то другим и говорил ему:
— Только не уходите. Помните того рыжего юнкера из обоза?
Эта идиллия продолжалась до тех пор, пока Швейк не сказал фельдкурату:
— Ну, будет! Полезай в постель и дрыхни! Понял?
— Лезу, милый, лезу… Как не лезть? — бормотал фельдкурат. — Помнишь, как мы вместе ходили в училище, и я за тебя делал работы по-греческому?.. У вас дача, кажется, в Збраславе? Вы можете ехать туда пароходом по Влтаве. Знаете, что такое Влтава?
Швейк заставил его снять ботинки и раздеться. Фельдкурат подчинился, протестуя перед невидимыми слушателями:
— Видите, господа, — обратился он к шкафу и фикусу, — как со мной обращаются мои родственники!.. Не признаю никаких родственников! — рассвирепел он, когда Швейк укладывал его в постель. — Восстань против меня земля и небо, я и тогда отрекусь от них!
И в комнате раздалось храпение фельдкурата.