Ослик Гут якобы мечтательно смотрел на долину, оборачивался ко всем четырем сторонам света (в тот день будто бы все было четко различимо чуть ли ни до Берна). По этому рассказу выходило, что ослик Гут не мог вдосталь налюбоваться величавой панорамой, открывавшейся в ясный день с альмы.
В противовес тому трактирщик «У альпийской долины» выразился так:
— В конце концов это же все-таки осел, что бы он там ни делал.
И завершил свое высказывание загадочной фразой:
— С ним то же самое творится, что со мной.
Но, разумеется, трактирщику никто не удивлялся: общеизвестно было, что в свое время он переехал сюда откуда-то из Баварии.
А тетка Анна жила себе да поживала. В пятом часу вечера хлопала палкой по листу жести, висевшему у входа в ее домик, — и белухи, пеструхи, чернухи, неторопливо переступая копытами, скучивались около нее. Подоенные, они снова разбегались по альме, исчезая в высокой траве, и слышно было только их короткое мычанье.
Примерно в это время и заливалась черная собачонка Анны грозным лаем.
Встречала она этим ослика, степенно шествовавшего по крутой каменистой стежке со своим «И-о» в виде ответного приветствия.
А между тем завсегдатаи «У альпийской долины» решали за стаканами вина, понятливое или глупое животное осел.