— Так ведь и Бирка отдал свою дочь паршивому бетяру, к которому ты теперь пришел.
Староста растерялся.
— Ты-то был не простой бетяр; Техер — совсем другое дело. Никто не знает, чье это отродье. Говорят, цыганское. Мать у него беспутная была — девка из господской дворни. Как жила, так и померла: хлестала горькую, пока не окачурилась…
Слышу, Гомлок на это:
— Ну, кто помер, тот уже покойник, а ведь и ты, староста, в Фараде одну испортил. Ребенок помер… Да и как было тебе на ней жениться, когда ты уже был с другой повенчан? А пить мы все пьем. Вино сотворил бог, а только ты вот пьешь не по-христиански.
— Выходит, отдаешь дочь прощелыге Техеру?
— Намереваюсь отдать.
— А что он вор, знаешь? Вот давеча пропала племенная матка…
— Как не знать, сам небось был бетяром.
— А что он на мирские деньги нанятый и я могу его погнать отсюда, тоже знаешь?