— Этого я сказать не могу.
И продолжал:
— Признаюсь богу всемогущему и вам, преподобный отец, служителю божьему, что я присягал на Коране.
— Вы с ума сошли, Балушка!
— Признаюсь богу всемогущему и вам, преподобный отец, служителю божьему, что я не сошел с ума.
— Балушка, я не могу вам отпустить грехи, ступайте к пану директору и признайтесь ему, как признались богу и мне!
— Не могу. Я знаю, что и вы ничего не скажете директору, ваше преподобие. — Балушка заплакал.
— Балушка, вы проявите подлинное раскаяние, если только сообщите обо всем пану директору. В средней школе недопустимы тайные общества. Идите, прочтите тридцать раз «Отче наш» и «Богородицу». А завтра расскажите все пану директору. — И, пробормотав что-то, преподобный отец сунул Балушке епитрахиль для поцелуя.
Балушка вышел, пошатываясь, и опустился на колени перед алтарем.
Он посмотрел на своих друзей. Нет, он не выдаст их! Ни за что не выдаст! Он ничего не скажет пану директору. Преподобный отец тоже не скажет, он же связан тайной исповеди.