— Вы с ума сошли! Ведите меня к ней!
— Я совсем отупел, ваша милость, — защищался пан Болеслав. — Голова идет кругом.
Он почтительно повел фараржа в грязную каморку, к постели глухой Влоды.
Там лежала жертва пана Болеслава — белая, окоченевшая, с лицом, искаженным предсмертными судорогами. А у постели, в корзине, выстланной разным тряпьем, тихонько попискивал ее ребенок.
— Я не ошибся, — сказал трактирщик, боязливо глядя на умершую. — Бог взял ее к себе.
Священник опустился на колени и начал молиться. Наверно, никогда еще не молился он так усердно, как сейчас, когда столкнулся лицом к лицу с трагедией, с суровой правдой жизни.
Пан Болеслав тоже молился. Когда священник поднялся с колен, он начал сетовать:
— Я очень несчастен, ваша милость! Кто теперь пойдет замуж за грешника Болеслава?.. Позвольте, я вас почищу, здесь столько пыли; покойница в последнее время совсем перестала убирать комнаты.
— Пан Болеслав, — холодно произнес священник. — Ваша обязанность теперь позаботиться о ребенке. Я могу вам посоветовать. Возьмите кормилицу. Соседка Пригнова как раз кормит девочку. Заплатите ей, и все будет в порядке…
Несчастный трактирщик кивнул головой.