На этом аудиенция кончилась.
По дороге назад конвойные хлебнули горя с этими двумя офицерами. Останавливаясь перед каждой лавкой, они твердили:
— Франц-Иосиф тот, пожалуист, сем аршин черном полотно, великая царь, сем аршин.
— Иди! — заорал на него сопровождающий. — Иди, что с вами такое? Какая вы сволочь вместе с вашим царем!
— Пожалуйст, Франц-Иосиф помери.
— Хорошо, черт побери вашу губернию, помешались немножко, надо вам отдохнуть.
Так и получилось, что господа в Мариновке не носили траура по Францу-Иосифу — черных повязок на рукаве, на что неделю спустя обратила внимание графиня Реверетта-Валтари, член миссии Австрийского Красного Креста, развозившая по лагерям военнопленных теплые набрюшники для офицеров и выяснявшая степень их лояльности.
Позже она подала рапорт о замеченной ею нелояльности непосредственно в министерство.
А в тот день дюжина солдат из татар, несших охрану лагеря, до поздней ночи обсуждали происшествие, и если бы вы спросили кого из них, что он судит о Франце-Иосифе, вам ответили бы:
— Хороший царь, длиной семь аршинов[126]Аршин равен 0,71 м. и всегда ходил в рубашке из черного полотна. А когда помер, двое из этой австрийской сволочи спятили.