— Нет, нет, — ответил я. — Ошибки быть не может. Я хорошо вас знаю.
Я назвал его имя, а также имя той, которую он искал.
— Кто вы такой? — спросил он с удивлением и не без испуга.
— Вы видите, ваше преосвященство. Я не надевал маски. Это моя действительная наружность. Я черт.
Прелат громко засмеялся.
— Вы забываете, сударь, с кем говорите. Очень рад, что есть люди, которые верят в ваше существование. Но если я живу за ваш счет, это еще не значит, что я тоже верю в вас. Однако если нас приходит пугать пугало, которое мы сами выдумали, то это уж дерзость…
— Достойнейший монсеньер! — воскликнул я почти в отчаянии. — Вы не верите в меня?
— Даже в голову не приходит, — ответил веселый священнослужитель.
— Осмелюсь спросить: почему? — простонал я.
Монсеньер приступил к объяснению. В свое врёмя я читал брошюры, где доказывается, что меня, в сущности, нет, но тут я увидел, что писанием атеистических произведений должны бы заняться именно сановники церкви. Он так убедительно и подробно доказывал мне невозможность моего существования, что мне самому начало казаться, будто я не существую. Напрасно я всего себя ощупывал, мне не удалось увериться в том, что я не только призрак. Душевное состояние мое после этой беседы не поддается описанию. Словно колючий шип, терзал мне сердце мучительный вопрос: «Существую я или не существую?» И в конце концов я решил: если вся моя жизнь — только мечта, только сон, так лучше разом с ней покончить. Пусть я даже в самом деле существую, но вижу одно: в настоящее время я себя изжил. Я никому не импонирую, никто меня не боится. Никто в меня ни чуточки не верит. Кончено. Как только выйду отсюда, так повешусь. О смерти своей не жалею: она — логический вывод из всего, что я в последнее время испытал».