IV.
Визитъ старому холостяку.
Черезъ нѣсколько дней явилось посланіе отъ мистера Голбрука, просившаго насъ, безпристрастно просившаго насъ обѣихъ церемоннымъ, стариннымъ слогомъ, провести день въ его домѣ, длинный іюньскій день; тогда былъ іюнь. Онъ упоминалъ, что пригласилъ также свою кузину миссъ Поль, такъ-что мы могли пріѣхать всѣ вмѣстѣ въ наемной каретѣ, которая могла оставаться въ его домѣ.
Я надѣялась, что миссъ Мэтти обрадуется этому приглашенію -- не тутъ-то было! Какого труда стоило намъ съ миссъ Поль уговорить ее ѣхать. Она считала это неприличнымъ и даже выразила нѣкоторую досаду, что мы совершенно не понимали, какъ неприлично ей ѣхать съ двумя другими дамами къ ея бывшему жениху. Явилось еще болѣе-серьёзное затрудненіе. Ей пришло въ голову, что Деборѣ это не понравилось бы. Это отняло у насъ цѣлые полдня на уговариваніе; но, воспользовавшись первой уступчивой фразой, я написала и отправила согласіе отъ ея имени, назначивъ день и часъ, чтобъ все было рѣшено и съ рукъ долой.
На слѣдующее утро она просила меня пойдти съ ней въ лавку, и тамъ, послѣ многихъ колебаній, мы выбрали три чепчика, которые велѣно было отнести къ намъ домой, чтобъ примѣрить и выбрать одинъ для четверка.
Она находилась въ состояніи безмолвнаго волненія во всю дорогу до Уддлея. Она никогда тамъ не бывала, и хотя вовсе не воображала, чтобъ мнѣ могло быть извѣстно что-нибудь объ исторіи ея ранней юности, я могла примѣтить, что она страшилась мысли увидѣть мѣсто, которое могло быть ея домомъ и около котораго, вѣроятно, носились ея невинныя дѣвическія мечты. Дорога туда вела черезъ длинную тряскую мостовую. Миссъ Матильда сидѣла прямо, пристально смотрѣла изъ оконъ, когда мы приблизились къ концу нашего путешествія. Видъ мѣстоположенія былъ спокоенъ и живописенъ. Уддлей стоялъ посреди поля, окруженный старомоднымъ садомъ, гдѣ розовые и смородинные кусты переплетались другъ съ другомъ и мохнатая спаржа образовывала хорошенькій грунтъ для гвоздикъ и фіалокъ. Къ дверямъ нельзя было подъѣхать въ экипажѣ: мы вышли у маленькой калитки и пошли пѣшкомъ по прямой дорожкѣ, обсаженной зелепью.
-- Кузенъ могъ бы, кажется, проложить экипажную дорогу, сказала миссъ Поль, которая боялась стрѣльбы въ ушахъ и у которой ничего не было на головѣ кромѣ чепчика.
-- Какъ это красиво! сказала миссъ Мэтти нѣсколько-жалобнымъ голосомъ и почти шопотомъ, потому-что именно тогда мистеръ Гольбрукъ явился у двери, потирая руки въ избыткѣ довольства. Онъ болѣе чѣмъ когда-нибудь подходилъ къ понятію, составленному мною о Дон-Кихотѣ, и, однако, сходство было только наружное. Почтенная домоправительница его скромно встрѣтила насъ у двери, и между тѣмъ, какъ она повела старыхъ дамъ въ спальню, я попросила позволенія погулять въ саду. Просьба моя очевидно понравилась старому джентльмену, который обвелъ меня вездѣ и показалъ мнѣ свои двадцать шесть коровъ, названныхъ различными буквами азбуки. Дорогой онъ удивилъ меня прекрасными изреченіями изъ поэтовъ, легко перебѣгая отъ Шекспира и Джорджа Герберта до новѣйшихъ. Онъ дѣлалъ это такъ естественно, какъ-будто думалъ вслухъ, что ихъ истинныя и прекрасныя слова были лучшими выраженіями, какія только онъ могъ найдти для своихъ мыслей и чувствъ. Конечно, онъ называлъ Байрона "милордомъ Бирономъ" и произносилъ имя Гёте согласно произношенію англійскаго звука буквъ; но я никогда не встрѣчала человѣка ни прежде ни послѣ, который проводилъ бы такую продолжительную жизнь въ уединенной и невпечатлительной странѣ съ вѣчно-увеличивающимся наслажденіемъ отъ ежедневныхъ и годовыхъ перемѣнъ во временахъ года и красотъ природы.
Воротясь, мы нашли, что обѣдъ былъ почти готовъ въ кухнѣ -- такъ я полагаю должно бы назвать эту комнату, потому-что въ ней были дубовыя лавки и шкапы кругомъ камина, и только небольшой турецкій коверъ посреди каменнаго поля измѣнялъ обстановкѣ. Комнату эту легко можно было превратить въ прекрасную темно-дубовую столовую, перенеся печку и другія кухонныя принадлежности, которыя очевидно никогда не употреблялись, потому-что стряпанье происходило въ другомъ мѣстѣ. Комната, которая назначена была хозяиномъ для гостиной, была некрасиво и чопорно меблирована; но та въ которой мы сидѣли, называлась мистеромъ Голбрукомъ конторой, съ большимъ бюро возлѣ двери; тутъ онъ платилъ работникамъ ихъ недѣльное жалованье. Остальная часть хорошенькой комнаты, выдававшаяся въ фруктовый садъ и вся покрытая дрожащими тѣнями деревъ, была наполнена книгами; онѣ лежали на полу, покрывали стѣны, были разбросаны на столѣ. Онъ очевидно и стыдился и тщеславился своей расточительностью въ этомъ отношеніи. Тутъ были книги всѣхъ возможныхъ родовъ, но болѣе всего сочиненія поэтическія и дикія волшебныя сказки. Онъ очевидно выбиралъ себѣ книги сообразно съ своимъ вкусомъ, а не потому, что такая-то и такая считались классическими и имѣли успѣхъ.
-- Ахъ! сказалъ онъ: -- намъ, фермерамъ, ненадо бы терять много времени на чтеніе, но иногда нельзя удержаться.