Миссъ Мэтти забыла свое шелковое платье изъ-за участія къ этому человѣку. Не думаю, чтобъ она разслышала имя банка; въ моей слабонервной трусости я дрожала, чтобъ она не услыхала его, и начала любоваться лиловымъ платьемъ, которое осуждала за минуту передъ тѣмъ. Но это нисколько не помогло.
-- Какой это банкъ?... Я хочу сказать, изъ какого банка вашъ билетъ?
-- Городскаго.
-- Покажите мнѣ, сказала она спокойно прикащику, тихо взявъ у него изъ рукъ, когда онъ принесъ билетъ назадъ къ мызнику.
Мистеру Джонсону было очень-прискорбно, но, по полученному имъ увѣдомленію, билеты этого банка были ни чѣмъ не лучше простой бумаги.
-- Не понимаю, сказала мнѣ миссъ Мэтти:-- вѣдь это нашъ банкъ? городской?
-- Да, сказала я: -- эта лиловая матерія какъ-разъ идетъ къ лентамъ на вашемъ новомъ чепцѣ. Мнѣ кажется, продолжала я, развертывая складки, чтобъ заслонить свѣтъ и желая, чтобъ мызникъ ушелъ поскорѣе... но вдругъ новая мысль мелькнула у меня въ головѣ: благоразумно ли и справедливо ли допустить миссъ Мэтти сдѣлать такую значительную покупку, если дѣла банка до такой степени дурны, какъ показывалъ отказъ взять билетъ?
Миссъ Мэтти приняла кроткій и благородный видъ, ей свойственный, и, ласково взявъ меня за руку, сказала:
-- На нѣсколько минутъ оставимъ матеріи, душенька. Я не понимаю васъ, сэръ, сказала она, обращаясь къ прикащику, ожидавшему отъ мызника денегъ:-- развѣ это билетъ фальшивый?
-- О нѣтъ-съ! билетъ настоящій; но видите ли-съ, носятся слухи, что банкъ этотъ скоро рушится. Мистеръ Джонсонъ только исполняетъ свою обязанность, какъ, вѣрно, извѣстно мистеру Добсону.