-- Это вашъ братъ? вы знаете чей онъ?
-- Глядите! сказала Руфь, садясь на землю, гдѣ было удобнѣе положить ребенка: -- глядите, онъ вытягиваетъ руки! онъ живъ! О сэръ, онъ живъ! Чей онъ? спросила она, обращаясь къ народу, толпой сбѣжавшемуся на берегъ, услыхавъ о приключеніи.
-- Это внукъ старой Нелли Броунсонъ, отвѣчали ей.
-- Надо отнести его домой. Далеко это отсюда? спросила Руфь.
-- Нѣтъ; это вотъ тутъ, близехонько.
-- Чтобы сейчасъ же кто-нибудь бѣжалъ за докторомъ! повелительно сказалъ мистеръ Беллингемъ: -- и немедленно привелъ его къ этой женщинѣ. Не держите его долѣе, прибавилъ онъ, обращаясь къ Руфи и впервые припоминая тутъ ея лицо: -- ваше платье уже насквозь промокло. Эй, малый! подними его осторожнѣй.
Но ребенокъ судорожно уцѣпился руками за платье Руфи и она не позволила его тревожить. Она осторожно понесла свою тяжолую ношу къ бѣдному домишку, указанному ей сосѣдями. Изъ двери его выскочила убогая старуха и въ волненіи ковыляла, расталкивая народъ.
-- Сердце мое! вскричала она: -- одинъ мнѣ оставался, да и того я пережила!
-- Успокойтесь! сказалъ мистеръ Беллингемъ: -- ребенокъ живъ и вѣроятно останется въ живыхъ.
Но старуха была неутѣшна и твердила, что внукъ ея умеръ. Онъ и точно умеръ бы, еслибы не Руфь и не двое или трое изъ наиболѣе добрыхъ сосѣдей, которые подъ руководствомъ мистера Беллингема суетились вокругъ него, употребляя всѣ средства къ приведенію его въ чувство.