-- Не можетъ быть, увѣрены ли вы? Я не отлучался и на пять минуть.
-- О, я твердо увѣрена, сэръ. Она была страшно сердита и сказала, чтобы я не смѣла болѣе никогда къ ней показываться. Другъ мой! что мнѣ дѣлать?
Бѣдной дѣвочкѣ казалось, что слова мистриссъ Мезонъ были неумолимымъ приговоромъ и что теперь для нея заперты всѣ двери. Теперь только поняла она въ какой степени поступокъ ея былъ предосудителенъ, но поправить его было уже поздно. Она знала съ какою строгостью мистриссъ Мезонъ обращалась съ нею за самые ничтожные и невольные проступки, а теперь она поступила дѣйствительно дурно и содрогалась, помышляя о послѣдствіяхъ. Слезы мѣшали ей видѣть перемѣну въ лицѣ Беллингема, молча глядѣвшаго на нее (впрочемъ и видя ее, она не могла бы объяснить себѣ ея значенія). Но молчаніе его длилось слишкомъ долго, такъ что не смотря на все ея горе, оно поразило ее. Она ждала отъ него утѣшенія.
-- Это очень непріятно, началъ онъ наконецъ и остановился, потомъ вновь заговорилъ: очень непріятно, потомучто видите ли, я не хотѣлъ говорить вамъ этого прежде, но я полагаю -- мнѣ предстоитъ дѣло, мнѣ нужно ѣхать завтра въ Лондонъ. Я вовсе не могу сказать когда вернусь оттуда.
-- Въ Лондонъ! вскричала Руфь: -- вы уѣзжаете? о! мистеръ Беллингемъ! Она неутѣшно зарыдала, совершенно предавшись отчаянію и позабывъ весь страхъ, внущонный ей гнѣвомъ мистриссъ Мезонъ. Въ эту минуту ей казалось, что все можно перенести, кромѣ его отъѣзда, но она ничего болѣе не сказала. Спустя двѣ-три минуты Беллингемъ заговорилъ, но не обыкновеннымъ своимъ беззаботнымъ тономъ, а съ какимъ-то сдержаннымъ раздраженіемъ.
-- Какъ я васъ оставлю, моя Руфь? Особливо въ настоящемъ положеніи, куда вы теперь пойдете, я и придумать не могу. По всему что вы говорили мнѣ о мистриссѣ Мезонъ, я не думаю чтобы она была способна смягчить свое строгое рѣшеніе.
Отвѣтомъ были однѣ тихія неудержимыя слезы. Гнѣвъ мистриссъ Мезонъ былъ уже на заднемъ планѣ; настоящимъ горемъ сталъ отъѣздъ Беллингема.
-- Руфь, продолжалъ онъ, хотите ѣхать со мною въ Лондонъ? Любовь моя, я не могу оставить васъ здѣсь безъ пристанища; разлука съ вами и безъ того уже такъ тяжела, а еще при такихъ обстоятельствахъ, безъ друзей, безъ крова, это невозможно. Поѣдемъ со мною, милая, довѣрьтесь мнѣ.
Руфь молчала. Вспомнимъ какъ была она молода, невинна, вспомнимъ, что у нея не было матери. Ей казалось, что для ея счастья довольно быть съ Беллингемомъ; что касается до будущаго, то это онъ уже самъ все рѣшитъ и устроитъ. Будущее скрывалось въ золотистомъ туманѣ, за который она не старалась проникать; но если онъ, ея солнце, скроется изъ вида, уѣдетъ,-- золотистый туманъ превратится въ черную мглу безъ малѣйшаго луча надежды. Беллингемъ взялъ ея руку.
-- Ѣдете вы со мною? Любите ли вы меня настолько чтобы довѣриться мнѣ?-- О, Руфь, продолжалъ онъ съ упрекомъ, неужели вы мнѣ не довѣряете?