Because their secret souls а holy strain refeat." (1)
(1) Находятся среди этого шумнаго, одуряющаго потока людскихъ тревогъ и страстей, такіе люди, въ которыхъ вѣчно-присущая имъ мелодія звучитъ неумолкаемымъ акордомъ; которые носятъ музыку въ сердцахъ, проходя и во мрачнымъ закоулкамъ и по шумнымъ торжищамъ. Такіе люди неутомимо спѣшатъ къ своему дѣлу, потомучто въ тайникѣ души у нихъ звучитъ святая мелодія.
-- Я имѣю ежегодныя каникулы, которыя обыкновенно провожу въ Валлисѣ, и чаще всего вотъ въ этомъ краю.
-- Понимаю вашъ выборъ! замѣтила Руфь: -- здѣсь прекрасная мѣстность.
-- Неправда ли? Ко мнѣ привилась чрезъ одного старика, содержателя гостиницы въ Конваѣ, любовь къ здѣшнему народу, къ его исторіи и преданіямъ. Я уже настолько ознакомился съ мѣстнымъ нарѣчіемъ, что понимаю здѣшнія легенды. Между ними есть очень глубокія по смыслу и очень грандіозныя; есть также поэтическія и полныя фантазіи.
Застѣнчивость не позволяла Руфи поддерживать разговоръ своими собственными замѣчаніями, но ея скромное, задумчивое вниманіе было очень поощрительно.
-- Напримѣръ, продолжалъ ея спутникъ, коснувшись до длинной, покрытой почками вѣтки наперстянки, на которой два или три красныхъ, испещренныхъ цвѣтка выходили изъ своихъ зеленыхъ футляровъ: -- напримѣръ я убѣжденъ, что вамъ неизвѣстно почему эта вѣтка такъ граціозно склоняется и волнуется. Вы полагаете, что ее колеблетъ вѣтромъ, не такъ ли?
Онъ глядѣлъ на Руфь съ серьозною улыбкою, нимало не оживлявшею весельемъ его задумчивыхъ глазъ, но придававшею невыразимую кротость его лицу.
-- Я всегда думала, что вѣтеръ; а чтоже такое? спросила Руфь, простодушно.
-- Ну вотъ! а валліецъ разскажетъ вамъ, что этотъ цвѣтокъ посвященъ феямъ и имѣетъ свойство узнавать ихъ и почтительно склоняться, когда онѣ или какіе-либо иные духи проносятся мимо. Поваллійски онъ называется менегъ-еллиллинъ, перчатка добрыхъ людей, и отсюда вѣроятно взялось наше названіе наперстника.