-- Это все сдѣлалъ мусью (такъ она называла своего мужа).-- Это все мусью устроилъ.-- Мусью, вѣроятно, когда то былъ богатымъ человѣкомъ.

Въ небольшомъ кабинетѣ мосьё де-Шалабра висѣлъ карандашный рисунокъ весьма неизящной работы.-- Онъ привлекъ къ себѣ мое вниманіе, и я остановилась посмотрѣть его. Онъ изображалъ высокое, узкое зданіе, съ четырьмя башенками по угламъ, на подобіе перечницы, и на первомъ планѣ какую-то сухую, тяжелую аллею.

-- Неужели это замокъ Шалабръ? спросила я.

-- Не знаю,-- никогда не спрашивала, отвѣчала m-me Шалабръ.-- Мусью не нравится, когда его распрашиваютъ. Эта картинка представляетъ какое-то мѣсто, которое онъ очень любитъ, потому что не позволяетъ стирать пыль съ картинки, боясь, что я ее запачкаю.

Женитьба мосьё де-Шалабра не уменьшила числа визитовъ его моему отцу. До самой смерти батюшки, онъ постоянно старался доставлять больному развлеченія. Но съ той минуты, когда онъ объявилъ намѣреніе жениться, съ минуты его разрыва съ отечествомъ, его бесѣда перестала дышать чувствомъ откровенности и дружбы. Несмотря на то, я продолжала навѣщать его жену. Я не могла забыть юношескихъ дней, ни прогулокъ по клеверному полю до опушки лѣса, ни ежедневныхъ букетовъ, ни уваженія, которое добрая наша мама оказывала эмигранту, на тысячи маленькихъ услугъ, которыя онъ оказывалъ моей сестрѣ и мнѣ. Онъ самъ хранилъ эти воспоминанія въ глубинѣ своего молчаливаго сердца. По этому, я всѣми силами старалась сдѣлаться подругой его жены, и она научилась смотрѣть на меня, какъ на подругу. Въ комнатѣ больнаго отца я занималась приготовленіемъ бѣлья для ожидаемаго малютки Шалабра, мать котораго хотѣла (такъ говорила она) просить меня быть воспріемницей, но ея мужъ довольно сурово напомнилъ ей, что имъ слѣдуетъ искать куму между людьми одного съ ними положенія въ обществѣ. Несмотря на то, въ душѣ, я считала маленькую Сузанну моей крестницей, и дала себѣ клятву постоянно принимать въ ней живое участіе. Не прошло двухъ мѣсяцевъ послѣ смерти моего отца, какъ маленькой Сузаннѣ Богъ далъ маленькую сестрицу, и человѣческое сердце въ мосьё де-Шалабрѣ поработило его гордость,-- новорожденной предназначалось носить имя своей бабушки-француженки, хотя Франція не могла найти мѣста для отца и изгнала его. Эта маленькая дочь была названа Ами.

Когда отецъ мой уморъ, Фанни и мужъ убѣдительно просили меня оставить Брукфильдъ и переѣхать къ нимъ въ Валетту. Помѣстье, по духовному завѣщанію, было оставлено намъ; явился выгодный арендаторъ; мое здоровье, значительно пострадавшее во время продолжительнаго ухаживанья за больнымъ отцомъ, поставило меня въ необходимость отправиться куда нибудь въ болѣе теплый климатъ. По этому, я поѣхала за границу, съ намѣреніемъ пробыть тамъ не болѣе года, но, по какому-то случаю, срокъ этотъ продлился до конца моей жизни. Мальта и Генуя сдѣлались моимъ постояннымъ мѣстопребываніемъ. Правда, отъ времени до времени я пріѣзжала въ Англію, но, проживъ за границей лѣтъ тридцать, Перестала смотрѣть на нее, какъ на отчизну. Во времд пріѣздовъ, я видалась съ Шалабрами. Мосьё де-Шалабръ, больше, чѣмъ когда нибудь, углубился въ свое занятіе; издалъ французскую грамматику по какому-то новому плану, и подарилъ мнѣ экземпляръ этого изданія. Мадамъ Шалабръ растолстѣла и благоденствовала; ферма, находившаяся подъ ея управленіемъ, расширилась; а что касается до ея двухъ дочерей, то при англійской застѣнчивости, онѣ имѣли чрезвычайно много французской живости и остроумія. Я брала ихъ съ собой на прогулки и въ разговорахъ съ ними старалась привязать ихъ къ себѣ, старалась довести ихъ до того, чтобъ дружба наша была дѣйствительностью, а не простымъ, обыкновеннымъ, наслѣдственнымъ чувствомъ; съ этой цѣлью я предлагала имъ множество вопросовъ объ отвлеченныхъ предметахъ, но маленькія шалуньи въ свою очередь экзаменовали меня и распрашивали о Франціи, которую онѣ считали своимъ отечествомъ.

-- Отъ кого же вы узнали о французскихъ обычаяхъ и привычкахъ? спросила я.-- Вѣрно мосьё де...., вѣрно вашъ папа часто бесѣдуетъ съ вами о Франціи?

-- Не слишкомъ часто,-- когда мы бываемъ однѣ,-- когда у насъ нѣтъ никого изъ постороннихъ, отвѣчала Суэанна, старшая дочь, серьёзная, съ благороднымъ видомъ дѣвушка, лѣтъ двадцати.-- Мнѣ мажется, папа потому не говоритъ о Франціи при нашей мама, что боится огорчить ее.

-- А мнѣ кажется, сказала Ами:-- что онъ никогда не заговоритъ о Франціи, если можетъ обойтись безъ этого;-- онъ только тогда Начинаетъ говорить о ней, когда его сердце переполнится воспоминаніями, и то потому, что многія чувства невозможно передать на англійскомъ языкѣ.

-- Изъ этого я заключаю, что вы превосходно владѣете французскимъ языкомъ.