Молли молчала.
-- Вы меня въ глубинѣ вашего сердечка считаете немножко дерзкой, не такъ ли? сказала леди Гарріета почти добродушно.
Молли обождала двѣ-три минуты, потомъ, поднявъ свои прекрасные, правдивые глаза, взглянула прямо въ лицо леди Гарріетѣ и сказала:
-- Да! немножко. Но я, кромѣ того, думаю о васъ еще многое другое.
-- Пока, мы оставимъ въ сторонѣ "многое другое". Развѣ вы не видите, дитя, что у меня своя манера говорить, какъ и у васъ своя. Но, и у васъ, и у меня, это касается только поверхности предметовъ. Я увѣрена, что многія изъ вашихъ добрыхъ голлингфордскихъ дамъ отзываются о бѣдномъ народѣ съ презрѣніемъ, которое тотъ, въ свою очередь, нашелъ бы дерзкимъ, еслибы слышалъ, что о немъ говорится. Но, признаюсь, мнѣ слѣдовало бы быть осторожнѣе; я помню, какъ часто во мнѣ самой кипятилась кровь, когда я слышала рѣчи и видѣла обращеніе одной изъ моихъ тётокъ, сестры мам а, леди... Нѣтъ! Не надо именъ. Она всѣхъ, существующихъ трудами головы или рукъ своихъ, начиная съ ученыхъ и богатыхъ купцовъ и кончая ремесленниками, поденьщиками, называетъ "эти люди". Въ своей безсвязной болтовнѣ она никогда не даетъ имъ даже условнаго имени "джентльмена". Право, стоитъ посмотрѣть, какъ она трактуетъ "этотъ народъ"! Но тѣмъ не менѣе, это только манера говорить. Конечно, мнѣ не слѣдовало употреблять ее съ вами, но я какъ-то невольно отдѣляю васъ отъ всѣхъ этихъ голлингфордцевъ.
-- Но почему же? настаивала Молли.-- Я одна изъ нихъ.
-- Да, вы одна изъ нихъ. Но смотрите же, не упрекните меня снова въ дерзости -- онѣ всѣ большею частью такъ неестественны и, являясь въ Тоуэрсъ, выказываютъ ко всему такой преувеличенный восторгъ и въ то же время такія претензіи на знаніе свѣтскихъ приличій, что поневолѣ дѣлаются смѣшны. Вы же просты и правдивы, и вотъ почему я въ душѣ отдѣляю васъ отъ нихъ и безсознательно заговорила съ вами -- смотрите, новый образчикъ дерзости -- какъ съ равной себѣ, по положенію, конечно. Я ни чуть не хвастаюсь превосходствомъ надъ моими сосѣдями въ болѣе солидныхъ вещахъ. Но вотъ и чай; онъ подоспѣлъ кстати, чтобъ помѣшать мнѣ сдѣлаться черезчуръ смиренной.
И онѣ принялись за чай, составляя прелестную картинку на сѣроватомъ фонѣ сентябрскихъ сумерокъ.
Едва онѣ окончили, снова явился мистеръ Престонъ.
-- Леди Гарріета, сказалъ онъ;-- не доставите ли вы мнѣ удовольствіе, согласясь, пока совсѣмъ не стемнѣетъ, посмотрѣть измѣненія, сдѣланныя мною въ цвѣтникѣ? Я старался приноровить ихъ къ вашему вкусу.