Роджеръ подошелъ и сѣлъ возлѣ нея.

-- А что подѣлываетъ нашъ Губеръ? спросилъ онъ: -- не находите ли вы, что онъ очень интересенъ?

-- Я слишкомъ мало читала его это время, сказала Молли печально.-- Мисъ Броунингъ любятъ, чтобъ я съ ними сидѣла и разговаривала. Кромѣ того, надо еще многое приготовить къ пріѣзду папа, а мисъ Броунингъ требуетъ всегда, чтобъ я сопровождала ее, когда она ходитъ къ намъ въ домъ. Я знаю, все это не болѣе какъ мелочи, но онѣ отнимаютъ много времени.

-- Когда ждутъ вашего отца?

-- Въ будущій вторникъ, кажется. Онъ не можетъ долго оставаться въ отсутствіи.

-- Я непремѣнно явлюсь засвидѣтельствовать мое почтеніе мистрисъ Гибсонъ, сказалъ онъ, и сдѣлаю это какъ можно скорѣе. Вашъ отецъ всегда былъ ко мнѣ добръ. А когда я къ вамъ пріѣду, то надѣюсь, что найду мою ученицу снова прилежной, заключилъ онъ, улыбаясь лѣнивой Молли своей доброй, пріятной улыбкой.

Затѣмъ подали карету и Молли поѣхала назадъ къ мисъ Броунингъ. Когда она достигла ихъ дома, уже совсѣмъ стемнѣло. Мисъ Фёбе стояла на лѣстницѣ съ зажженной свѣчой и старалась разсмотрѣть Молли во мракѣ.

-- О, Молли! Я думала, вы никогда не вернетесь. Какія новости! Сестра легла спать: у нея голова разболѣлась -- отъ волненія, я полагаю, хотя она утверждаетъ, что отъ свѣжаго хлѣба. Идите на верхъ, моя милая, да только, смотрите, не шумите; я вамъ все разскажу. Кто здѣсь былъ, какъ вы думаете -- и пилъ съ нами чай, самымъ снисходительнымъ образомъ?

-- Леди Гарріета? сказала Молли внезапно, просвѣщенная словомъ: "снисходительный".

-- Да. Какъ это вы угадали? Впрочемъ, ея визитъ предназначался собственно вамъ. Молли, милочка моя, если вы не очень хотите спать, посидите со мной и послушайте, что со мной случилось. Меня такъ и тянетъ вамъ разсказать, какъ я попалась. Она -- то-есть ея сіятельство -- оставила карету у "Георга" и пошла пѣшкомъ сдѣлать покупки -- ни дать ни взять, вы или я, Сестра дремала; я сидѣла, поднявъ платье до колѣнъ, положивъ ноги на каминную рѣшетку, и расправляла старинныя, доставшіяся намъ отъ бабушки кружева, которыя только что вымыла. Но худшее впереди. Я сняла чепчикъ; начинало смеркаться и я была увѣрена, что никто не зайдетъ къ намъ. Вотъ сижу я въ одной черной шелковой шапочкѣ; вдругъ Нанси просовываетъ голову въ дверь и шепчетъ: "тамъ, внизу, пришла какая-то леди -- настоящая, важная, судя по ея разговору". А вслѣдъ за ней немедленно входитъ леди Гарріета, такая милая, ласковая. Я долго не могла опомниться и совсѣмъ забыла, что сняла чепчикъ. Сестра не просыпалась. Она говоритъ, что слышала движеніе, но думала, что это Нанси принесла чай. Ея сіятельство, увидя, въ какомъ положеніи находятся дѣла, подошла къ камину и самымъ прелестнымъ образомъ начала извиняться въ томъ, что послѣдовала наверхъ за Нанси, не дожидаясь позволенія. Ей очень понравились мои кружева; она полюбопытствовала узнать, какъ я ихъ мыла, спросила, гдѣ вы, когда вернетесь и когда мы ожидаемъ пріѣзда счастливой четы. Къ тому времени сестра проснулась; вы знаете, она всегда бываетъ немного не въ духѣ, когда пробуждается отъ послѣобѣденнаго сна. Такъ и теперь, не поворачивая головы, она сказала сердито.-- Что ты тамъ жужжишь, какъ муха! Не говорила я развѣ тебѣ, что шопотъ безпокоитъ меня больше, чѣмъ громкій говоръ? Твоя болтовня съ Нанси не дала мнѣ спать. Это такъ показалось сестрѣ: она, напротивъ, все время преисправно храпѣла. Я подошла къ ней, нагнулась и сказала тихонько: