Онъ ушелъ, оставивъ Молли очень печальной. Каждый изъ членовъ нѣжно любимаго ею семейства страдалъ подъ тяжестью обстоятельствъ, изъ которыхъ не было исхода. Потребность въ помощи, какую она дотолѣ могла оказывать, день это дня все становилась менѣе и менѣе ощутительна, такъ-какъ мистрисъ Гамлей отъ дѣйствія усыпительныхъ лекарствъ и разрушительной болѣзни постоянно находилась въ состояніи не то забытья, не то дремоты. Въ этотъ самый день отецъ говорилъ ей, что она хорошо бы сдѣлала, еслибъ возвратилась домой. Мистрисъ Гибсонъ нуждалась въ ней -- правда ни для чего особеннаго, но тѣмъ не менѣе постоянно выражала желаніе имѣть ее при себѣ. А мистрисъ Гамлей теперь только изрѣдка о ней вспоминала. Ея положеніе (такъ думалъ ея отецъ, но ей самой подобная мысль и въ голову не приходила) въ семействѣ, гдѣ единственная женская личность лежала больная въ постели, становилось неловкимъ. Но Молли усердно просила оставить ее въ замкѣ еще хоть на два, на три дня, хоть до пятницы. Если мистрисъ Гамлей, говорила она со слезами, вдругъ потребуетъ ее, Молли, къ себѣ, и узнаетъ, что она уѣхала, это можетъ оскорбить ее и показаться ей неблагодарнымъ.
-- Мое милое дитя, она перестаетъ въ комъ бы то ни было нуждаться! Всѣ земныя ощущенія въ ней начинаютъ притупляться.
-- Папа, это всего хуже! Это невыносимо, и я не могу этому повѣрить! Она, конечно, можетъ вспомнить обо мнѣ и снова позабыть, но я увѣрена, что она до послѣдней минуты, если только лекарства окончательно не лишатъ ея разсудка, будетъ думать о сквайрѣ и своихъ дѣтяхъ, но больше всѣхъ объ Осборнѣ, потому что онъ въ горѣ.
Мистеръ Гибсонъ покачалъ головой, но не возражалъ. Минуты черезъ двѣ онъ спросилъ:
-- Я не хочу увозить тебя отсюда, пока ты воображаешь себѣ, что еще можешь быть ей полезна; но если до пятницы она тебя не потребуетъ къ себѣ, то убѣдишься ли ты тогда въ справедливости моихъ словъ и обѣщаешься ли добровольно возвратиться домой?
-- Но мнѣ можно будетъ передъ отъѣздомъ взглянуть на нее, даже еслибы она сама и не позвала меня? спросила Молли.
-- Конечно. Только будь осторожнѣе, не шуми и не заговаривай съ ней. Я почти увѣренъ, что она сама болѣе не вспомнитъ о тебѣ.
-- Не можетъ быть, папа. Если же нѣтъ, то я въ пятницу уѣду отсюда, а пока, мнѣ все еще хочется надѣяться!
Итакъ Молли осталась, стараясь дѣлать все, что могла для успокоенія и облегченія сквайра и Роджера. Она видѣла ихъ только за обѣдомъ или въ случаяхъ, когда требовалось сдѣлать то или другое распоряженіе. Имъ было не до разговоровъ, и Молли большую часть времени проводила въ уединеніи.
Вечеромъ того самаго дня, когда она имѣла разговоръ съ Роджеромъ, пріѣхалъ и Осборнъ. Онъ направился прямо въ гостиную, гдѣ Молли, сидя у камина, читала при свѣтѣ пылавшаго въ немъ угля: она не хотѣла спросить свѣчей лично для своего употребленія. Онъ вошелъ съ какой-то нервной поспѣшностью, при чемъ казалось, что онъ сейчасъ споткнется и упадетъ. Молли встала. Онъ не замѣтилъ ее сначала, но теперь быстро подошелъ къ ней, взялъ ее за обѣ руки, подвелъ къ дрожащему свѣту камина и впился въ нее глазами,