-- Что она? Скажите мнѣ правду. Вамъ, конечно, все извѣстно.
Прежде чѣмъ она успѣла отвѣчать, онъ быстро опустился на ближайшій стулъ и закрылъ глаза рукой.
-- Она очень больна, сказала Молли.-- Вы это уже знаете, но, повидимому, она немного страдаетъ. Съ какимъ нетерпѣніемъ она васъ ждала!
Онъ громко застоналъ:
-- Мнѣ отецъ запретилъ являться сюда.
-- Я знаю, сказала Молли.-- Вашего брата тоже здѣсь не было. Никто не ожидалъ, что болѣзнь ея приметъ такой серьёзный оборотъ: всѣ привыкли видѣть ее страждущей.
-- Вы знаете... Да! Конечно, она вамъ все повѣряла, она васъ такъ любила! Но Богу извѣстно, какъ нѣжно и искренно я былъ къ ней привязанъ. Еслибъ мнѣ не запретили показываться домой, я бы давнымъ-давно все разсказалъ ей. Отецъ зналъ, что я теперь сюда пріѣду?
-- Да, отвѣчала Молли.-- Я сказала ему, что папа вамъ писалъ.
Въ эту самую минуту вошелъ сквайръ. Его еще не увѣдомили о пріѣздѣ Осборна и онъ искалъ Молли, чтобъ попросить ее написать за него письмо. Осборнъ не всталъ при входѣ отца. Онъ былъ слишкомъ утомленъ, слишкомъ огорченъ и негодовалъ на сквайра за его суровыя, исполненныя оскорбительныхъ намековъ письма. Еслибъ онъ теперь приблизился къ нему и высказалъ, что у него было на душѣ, все могло бы принять совершенно иной оборотъ. Но онъ выжидалъ, чтобъ отецъ прежде замѣтилъ его и ободрилъ ласковымъ словомъ. Но сквайръ, увидя его, только воскликнулъ:
-- Вы здѣсь, сэръ!