-- Какъ такъ? спросила мистрисъ Гибсонъ, нѣсколько озадаченная и желая дальнѣйшаго разъясненія.
-- А если онъ дуракъ, то мнѣніе его не имѣетъ никакой цѣны, продолжала Цинція: -- слѣдовательно, мое замѣчаніе ни въ какомъ случаѣ не можетъ сдѣлать мнѣ вреда.
-- Я совсѣмъ путаюсь въ пустякахъ, которыя ты городишь, дитя. Молли въ тысячу разъ лучше тебя.
-- И я совершенно съ вами согласна, мама, сказала Цинція, взявъ Молли за руку.
-- Но этому не слѣдовало бы быть, возразила мистрисъ Гибсонъ, раздраженіе которой еще не улеглось.-- Не забывай, какими преимуществами ты пользовалась!
-- А я, право, предпочитаю быть невѣждой, чѣмъ синимъ чулкомъ, замѣтила Молли, которую нѣсколько обидѣлъ этотъ эпитетъ.
-- Тише, они идутъ: я слышу стукъ столовой двери. Я ни чуть не считаю васъ синимъ чулкомъ, моя милочка; и потому не обижайтесь. Цинція, откуда ты достала эти прелестные цвѣты -- анемоны, кажется? Они, какъ нельзя болѣе, идутъ къ твоему цвѣту лица.
-- Ну, Молли, оставьте вашъ серьёзный, задумчивый видъ! воскликнула Цинція.-- Развѣ вы не видите? Мама желаетъ, чтобъ мы улыбались и были любезны?
Мистеру Гибсону надлежало ѣхать съ вечерними визитами къ больнымъ, а молодые люди были очень рады присоединиться къ дамамъ въ хорошенькой гостиной. Тамъ ихъ ожидали яркій огонь въ каминѣ, мягкія кресла, привѣтливая хозяйка и двѣ милыя дѣвушки. Роджеръ направился въ уголокъ, гдѣ стояла Цинція, играя вѣеромъ.
-- Въ Голлингфордѣ скоро будетъ данъ балъ съ благотворительною цѣлью? спросилъ онъ,