-- Носилки, говорила она мисъ Пайперъ, одной изъ своихъ посѣтительницъ:-- являются къ вамъ на домъ, гдѣ наполняются теплымъ воздухомъ, а затѣмъ переносятъ васъ укутанныхъ изъ одной теплой комнаты прямо въ другую, избавляя васъ, такимъ образомъ, отъ необходимости подниматься и спускаться по лѣстницѣ и выставлять на показъ свои ноги.
Въ носилкахъ, правда, могла помѣститься только одна леди за разъ, но и тутъ, "благодаря умной распорядительности мисъ Броунингъ", говорила мисъ Горнблоуеръ, ея другая посѣтительница: "все устроилось, какъ нельзя лучше". Мисъ Горнблоуеръ отправили на балъ первую; прибывъ въ теплую комнату, назначенную для салоповъ, она подождала тамъ мисъ Броупингъ; затѣмъ обѣ дамы подъ руку вошли въ залу и помѣстились на стульяхъ, недалеко отъ входа, откуда онѣ могли наблюдать за вновь прибывающими и обмѣниваться привѣтствіями съ своими знакомыми. Вслѣдъ за ними незамедлили явиться, поочередно, и мисъ Фёбе съ мисъ Пайперъ, которыя заняли мѣста, приготовленныя для нихъ заботливой мисъ Броунингъ. Эти болѣе юныя леди вошли въ залу тоже подъ руку, но съ смущеннымъ видомъ и съ застѣнчивой робостью въ движеніяхъ, совершенно противоположныхъ той важной сдержанности, какою отличались ихъ старшія (двумя или тремя годами) подруги. Соединясь вмѣстѣ и отдохнувъ немного, онѣ принялись разговаривать.
-- Право слово, здѣшняя зала гораздо лучше ашкомбской!
-- Какъ она мило убрана! пропѣла мисъ Пайнеръ:-- какія прекрасныя розы! Но у васъ, голлингфордскихъ обитателей, столько вкуса!
-- А вотъ и мистрисъ Демистеръ! воскликнула мисъ Горнблоуеръ.-- Она говорила, что приглашена съ дочерьми къ мистеру Шипшенксу. Мистеръ Престонъ тоже долженъ быть тамъ, но я полагаю, они не могли всѣ за разъ пріѣхать. Смотрите, вонъ молодой мистеръ Роской, нашъ новый докторъ! Право, калюется, весь Ашкомбъ сюда съѣхался!... Мистеръ Роской, мистеръ Роской! пожалуйте сюда, и позвольте мнѣ васъ представить мисъ Броунингъ, пріятельницѣ, у которой мы теперь гостимъ. Мы очень высокаго мнѣнія о нашемъ молодомъ докторѣ, увѣряю васъ, мисъ Броунингъ.
Мистеръ Роской поклонился, скромно ухмыляясь; но для мисъ Броунингъ было невыносимо слышать похвалы, расточаемыя доктору, поселившемуся въ столь близкомъ сосѣдствѣ съ кругомъ практики мистера Гибсона, и она отвѣчала мисъ Гороблоуеръ:
-- Вы, конечно, должны быть рады, что имѣете теперь по близости къ кому обратиться за совѣтомъ въ неважныхъ случаяхъ, когда не стоитъ тревожить мистера Гибсона. А съ другой стороны, мистеръ Роской, я увѣрена, не преминетъ воспользоваться поучительнымъ и, во всѣхъ отношеніяхъ, полезнымъ для него сосѣдствомъ такого искуснаго врача, какъ мистеръ Гибсонъ.
Мистеръ Роской, вѣроятно, гораздо сильнѣе почувствовалъ бы обиду, заключавшуюся въ этихъ словахъ, еслибъ вниманіе его не было отвлечено появленіемъ того самаго мистера Гибсона, о которомъ шла рѣчь. Не успѣла мисъ Броунингъ окончить своего строгаго, неблагосклоннаго замѣчанія, какъ онъ спросилъ у своей знакомки, мисъ Горнблоуеръ:
-- Кто эта только что вошедшая въ залу прелестная дѣвушка, вся въ розовомъ?
-- Да это Цинція Киркпатрикъ! воскликнула мисъ Горнблоуеръ, хватаясь за массивный золотой лорнетъ и спѣша удостовѣриться въ томъ, что глаза не обманываютъ ее.-- Какъ она выросла! Впрочемъ, тому уже два года, какъ она уѣхала изъ Ашкомба. Она была тогда очень хорошенькая, и всѣ говорили, что за ней пріударяетъ мистеръ Престонъ, только она была еще слишкомъ молода.