-- Отъ мистера Престона, сказала она въ отвѣтъ Молли.-- Танцовать я съ нимъ не буду, а что касается до его цвѣтовъ, то...
И она бросила букетъ въ каминъ, щипцами пихая его какъ можно далѣе въ огонь, точно желая поскорѣй уничтожить блестящіе, красивые цвѣты его. Но голосъ ея оставался тихъ, а движенія, несмотря на ихъ быстроту, не имѣли ничего рѣзкаго или непріятнаго.
-- Ахъ! вскрикнула Молли.-- Такіе прекрасные цвѣты! Мы могли бы поставить ихъ въ воду.
-- Нѣтъ, сказала Цинція:-- лучше уничтожить ихъ. Они намъ не нужны, а мнѣ ненавистно все, что напоминаетъ этого человѣка.
-- Какую дерзкую записку онъ написалъ, замѣтила Молли: -- безъ начала, безъ конца и начальныя буквы своего имени вмѣсто подписи! Какое право имѣетъ онъ обращаться къ вамъ такъ фамильярно? Вы были съ нимъ близко знакомы, когда жили въ Ашкомбѣ, Цинція?
-- Не будемъ болѣе говорить о немъ, отвѣчала та.-- Одна мысль, что онъ будетъ на балѣ, можетъ испортить все удовольствіе. Но я надѣюсь, что къ его пріѣзду буду уже приглашена и мнѣ не придется съ нимъ танцовать -- и вамъ также?
-- Насъ зовутъ! воскликнула Молли и быстрыми, но осторижными шагами, молодыя дѣвушки сошли внизъ, гдѣ ихъ ожидали мистеръ и мистрисъ Гибсонъ. Да, мистеръ Гибсонъ тоже ѣхалъ, даже подъ опасеніемъ быть вскорѣ отозваннымъ къ какому либо больному. Молли, увида оща въ бальномъ костюмѣ, была поражена его красивой фигурой. Мистрисъ Гибсонъ, съ своей стороны, сіяла изяществомъ манеръ и наряда. Однимъ словомъ, въ этотъ вечеръ на голлингфордскомъ балу не было болѣе красиваго общества, какъ то, которое теперь туда отправилось.
VII.
Благотворительный балъ.
Въ настоящее время общественные балы посѣщаются исключительно танцующей молодёжью, да тѣми изъ старшихъ, на чью долю выпадаетъ обязанность сопровождать кого либо изъ своихъ молоденькихъ родственницъ или знакомокъ. Но во дни юности Молли и Цинціи, когда еще не существовали желѣзныя дороги съ экстренными поѣздами, такъ легко всѣхъ и каждаго доставляющими въ Лондонъ и ввергающими скромныхъ провинціаловъ въ водоворотъ его шумной, оживленной празднествами жизни -- ежегодные благотворительные балы составляли любимое развлеченіе добродушныхъ старыхъ дѣвъ, населявшихъ провинціальные города Англіи. Онѣ при этомъ случаѣ провѣтривали свои старинныя кружева и лучшія платья, взирали на великихъ міра сего въ лицѣ магнатовъ-помѣщиковъ, болтали со своими сверстницами и составляли романическія предположенія насчетъ окружавшей ихъ молодёжи. Обѣ мисъ Броунингъ сочли бы себя лишенными самаго пріятнаго событія въ году, еслибъ имъ не удалось участвовать въ благотворительномъ балѣ. Старшая изъ нихъ пришла бы въ негодованіе, а мисъ Фёбе -- въ неописанное горе, еслибъ онѣ въ свою очередь не были приглашены на подобныя же торжества въ Ашкомбъ и Корегамъ пріятельницами, которыя, подобно имъ, лѣтъ двадцать-пять тому назадъ уже перестали танцовать, но тѣмъ не менѣе еще любили посѣщать сцену своего прежняго веселья и любоваться молодымъ, счастливымъ въ своей беззаботности поколѣніемъ. Онѣ прибыли на балъ въ носилкахъ, каковыя существовала еще въ Голлингфордѣ, и въ случаяхъ, подобныхъ настоящему, всегда доставляли богатую поживу двумъ старикамъ, одѣтымъ въ то, что называли "городской ливреей", и безъ устали сновавшимъ взадъ и впередъ съ своимъ грузомъ въ пухъ и прахъ расфранченныхъ леди. Въ городѣ были и наемныя кареты, но, по зрѣломъ размышленіи, мисъ Броунингъ рѣшилась не измѣнять старому и болѣе комфортабельному обычаю употребленія носилокъ.