-- Ахъ, да, намъ было такъ жаль! Но изъ гамлейскаго замка намъ прислали два букета; но тому, который Молли держитъ въ рукахъ, вы еще можете судить, какъ они были прекрасны, и мы получили ихъ гораздо прежде вашего, мистеръ Престонъ.
-- Я счелъ бы себя счастливымъ, еслибъ хоть вы приняли мой букетъ, такъ-какъ молодыя леди были уже снабжены цвѣтами. Я не безъ труда выбралъ его у Грина и, кажется, могу сказать по справедливости, что цвѣты его были изящнѣе тѣхъ, которые предпочла мисъ Киркпатрикъ и которые мисъ Гибсонъ держитъ съ такой нѣжной заботливостью.
-- Онъ кажется вамъ не такимъ красивымъ потому, что Цинція испортила его. Она вынула изъ него всѣ лучшіе цвѣты, чтобы убрать мнѣ ими голову! воскликнула Молли.
-- Въ самомъ дѣлѣ? сказалъ мистеръ Престонъ, и въ голосѣ его прозвучало удовольствіе, точно онъ обрадовался тому, что Цинція придавала такъ мало цѣны своему букету. Онъ всталъ и подошелъ къ Цинціи, танцевавшей кадриль, и заговорилъ съ нею. Молли видѣла, какъ та неохотно ему отвѣчала; но это, повидимому, не конфузило мистера Престона, по манерамъ котораго можно было заключить, что онъ имѣетъ надъ ней какую-то власть. Она смотрѣла серьёзно, холодно, гнѣвно, почти съ вызывающимъ видомъ. По окончаніи танца, онъ еще сказалъ Цинціи нѣсколько словъ шопотомъ, и та рѣзко, противъ воли, какъ будто дала ему на что согласіе, послѣ чего онъ отошелъ отъ нея съ непріятной самодовольной улыбкой на красивомъ лицѣ.
Между тѣмъ, въ публикѣ подпялся ропотъ на тоуэрское общество, которое заставляло такъ долго ждать себя. Одна особа за другой подходила къ мистрисъ Гибсонъ съ разспросами насчетъ столь страннаго замедленія, какъ будто та непремѣнно должна была знать все, что касалось графа и графини. Съ одной стороны это было очень лестно; но съ другой -- весьма затруднительно, такъ-какъ полное невѣдѣніе, въ которомъ пребывала мистрисъ Гибсонъ на счетъ намѣреній и плановъ лорда и леди Комноръ, ставило ее на равную ногу съ ея допросчиками. Мистрисъ Гуденофъ чувствовала себя особенно оскорбленной. Въ послѣдніе полтора часа она не снимала очковъ, ежеминутно ожидая появленія общества изъ Тоуэрса.
-- У меня голова болитъ, жаловалась она: -- и я хотѣла, заплативъ за входъ, преспокойно остаться дома: я видѣла ужь столько этихъ баловъ, да и на графа съ графиней насмотрѣлась въ то время, когда на нихъ было пріятнѣе смотрѣть, чѣмъ теперь. Но всѣ толковали о герцогинѣ и ея брильянтахъ; я не желала отстать отъ другихъ и пропустить случай взглянуть на такую знатную леди. И вотъ я пріѣхала, а дома между тѣмъ выходитъ лишнее количество угля и свѣчей, такъ-какъ я приказала Салли не ложиться спать до моего возвращенія. Для меня нѣтъ ничего хуже непредвидѣнныхъ издержекъ. Я это наслѣдовала отъ матушки, отличавшейся такой бережливостью, что подобной въ настоящее время не существуетъ. Она была хозяйка, какихъ мало, и воспитала девятерыхъ дѣтей на сумму гораздо меньшую, чѣмъ то могъ бы сдѣлать кто нибудь другой -- ей-богу правда! Она ни въ чемъ не позволяла намъ быть расточительными, даже въ болѣзняхъ. Если кто-нибудь изъ насъ простуживался. она пользовалась этимъ и стригла намъ волосы. Ничего не значитъ, говорила она, схватить вторую простуду, когда уже страдаешь отъ одной -- а стрижка волосъ у насъ всегда сопровождалась простудой... Да, что же это, право, герцогиня не ѣдетъ!
-- Можете себѣ представить, каково это для меня, со вздохомъ произнесла мистрисъ Гибсонъ.-- Я такъ давно не видѣла милаго для меня семейства Комноровъ! Тотъ разъ, какъ я была въ Тоуэрсѣ, мнѣ едва удалось взглянуть на нихъ. Герцогиня совсѣмъ замучила меня, совѣтуясь со мной на счетъ приданаго леди Алисы. Леди Гарріета только и утѣшалась мыслью, что вскорѣ увидитъ меня на балу. Теперь ужь скоро полночь.
Всѣ, имѣвшіе хоть малѣйшую претензію на аристократизмъ, были не въ духѣ, по случаю отсутствія на балу графскаго семейства. Музыканты не чувствовали никакого расположенія начинать танецъ, который имъ, можетъ быть, пришлось бы прервать на половинѣ. Мисъ Фёбе Броунингъ извинялась за Комноровъ, старшая мисъ Броунингъ съ достоинствомъ порицала ихъ. За то булочники и мясники продолжали попрежнему веселиться, пользуясь отсутствіемъ въ залѣ стѣснительнаго элемента.
Наконецъ послышался шумъ; въ публикѣ пронесся шопотъ и музыка остановилась, а вмѣстѣ съ ней и танцоры. Въ дверяхъ показался лордъ Комноръ въ парадномъ костюмѣ. Съ нимъ подъ руку шла полная, среднихъ лѣтъ женщина, одѣтая точно молоденькая дѣвушка, въ кисею съ мушками и съ живыми цвѣтами въ волосахъ, безъ всякаго намека на брильянты. А между тѣмъ, то несомнѣнно должна была быть герцогиня; но что такое герцогиня безъ брильянтовъ, да еще въ платьѣ, какое могла бы надѣть дочь фермера Годсона? Неужели это въ самомъ дѣлѣ герцогиня? Да возможная ли это вещь? Маленькая толпа вокругъ мистрисъ Гибсонъ сгустилась и обратилась къ ней за разрѣшеніемъ своихъ сомнѣній. За герцогиней величественно выступала леди Комноръ, вся въ черномъ бархатѣ и очень похожая на леди Макбетъ: суровое выраженіе ея прекраснаго лица приняло еще болѣе рѣзкій характеръ, вслѣдствіе появившихся на немъ морщинъ. Далѣе шли леди Гарріета и другія леди, а въ числѣ ихъ одна, одѣтая совершенно одинаково съ герцогиней, такъ что ее можно было гораздо скорѣе принять за сестру, нежели за дочь послѣдней, разумѣется, если судить только по наряду. Тутъ были лордъ Голлингфордъ, некрасивый, нѣсколько неуклюжій, но джентльменъ съ головы до ногъ, и лордъ Альбертъ Миксонъ, и капитанъ Джемсъ, и съ полдюжины другихъ молодыхъ людей, явившихся на балъ съ цѣлью позабавиться и покритиковать все, что ни увидятъ. Общество, котораго съ такимъ нетерпѣніемъ и любопытствомъ ожидали добрые Голлингфордци, заняло мѣста, приготовленныя для него въ лучшемъ углу залы, съ полнымъ равнодушіемъ къ суматохѣ, какую произвело оно между танцующими. Многія пары возвратились къ своимъ стульямъ, и когда музыка опять заиграла, то едва-ли и половина изъ нихъ приняла участіе въ новомъ танцѣ.
Леди Гарріета не боялась, подобно мисъ Пайперъ, идти одна черезъ залу. Для нея всѣ зрители и присутствующіе имѣли не болѣе значенія, какъ еслибъ то были коченья капусты. Завидѣвъ Гибсоновъ, она быстро къ нимъ подошла.