-- Вотъ и mfj, наконецъ. Какъ вы поживаете? А, вы, малютка, (обращаясь къ Молли) прелесть какъ милы! Неправда ли, мы безсовѣстно запоздали?
-- О, теперь всего немного за полночь, отвѣчала мистрисъ Гибсонъ: -- и вы, вѣроятно, очень поздно обѣдали.
-- Нѣтъ, во всемъ виновата эта противная женщина, которая, какъ только мы встали изъ-за стола, ушла въ свою комнату и заперлась тамъ съ леди Алисой. Мы полагали, что онѣ не вѣсть какъ наряжаются, и, право, имъ слѣдовало бы сдѣлать это изъ уваженія ко всѣмъ намъ; но когда, въ половинѣ одинадцатаго, мама послала имъ сказать, что экипажи у подъѣзда, герцогиня потребовала себѣ чашку бульона, а затѣмъ сошла внизъ, одѣтая à l'enfant. Мама страшно негодуетъ на нее; многіе изъ нашего общества досадуютъ, что такъ запоздали, хотя двое или трое прикидываются вовсе недовольными тѣмъ, что поѣхало съ нами. Одинъ пап а въ хорошемъ расположеніи духа.
Затѣмъ, обращаясь къ Молли, леди Гарріета спросила:
-- Много вы танцовали, мисъ Гибсонъ?
-- Да; почти каждый.
То былъ довольно простой вопросъ, но мистрисъ Гибсонъ не могла равнодушно слышать, когда леди Гарріета заговаривала съ Молли: это, просто на просто, выводило ее изъ себя. Однако она ни за что на свѣтѣ не рѣшилась бы высказать своего неудовольствія леди Гарріетѣ, и только всячески старалась не допустить дальнѣйшаго разговора между двумя молодыми дѣвушками. Съ этой цѣлью она помѣстилась между ними на стулъ Цинціи, на который, за отсутствіемъ послѣдней, леди Гарріета приглашала сѣсть Молли.
-- Я не пойду назадъ къ нашимъ: они мнѣ до смерти надоѣли. Къ тому же, я васъ почти совсѣмъ не видѣла, когда вы были у насъ, а мнѣ сильно хочется съ вами поболтать.
И она сѣла возлѣ мистрисъ Гибсонъ, "какъ бы то могла сдѣлать всякая другая", разсказывала послѣ мистрисъ Гуденофъ, стараясь извинить себя за неловкость, въ которой было-провинилась. Добрая старушка, сдѣлавъ черезъ свои очки обзоръ всему тоуэрскому обществу, начала очень громко разспрашивать мистера Шипшенкса объ именахъ и особенностяхъ знатныхъ посѣтителей. Управляющій милорда и добрый сосѣдъ мистрисъ Гуденофъ напрасно усиливался дать ей понять неумѣстность ея громогласныхъ вопросовъ, самъ отвѣчая ей едва слышнымъ шопотомъ. Глухая и подслѣповатая старушка, не слыша его словъ, только сильнѣе къ нему приставала. Наконецъ любопытство ея было удовлетворено и она собралась домой тушить свѣчи и огонь въ каминѣ. На пути къ выходу изъ залы, она остановилась противъ мистрисъ Гибсонъ и, въ видѣ продолженія предыдущаго разговора, сказала ей:
-- Во всю мою жизнь не видѣла я ничего подобнаго этой ободранной герцогинѣ! На ней ни одного брильянтика! Да, по правдѣ сказать, и ни на кого-то изъ нихъ не стоитъ смотрѣть, кромѣ графини: та все еще очень представительная женщина, хотя и не такъ бодра, какъ въ былое время. Не стоило, право, такъ долго ожидать ихъ!