-- Когда ты кончилъ говорить, то докторъ Никольсъ замѣтилъ: "если у него аневризмъ въ главной артеріи, то дни его сочтены".
-- А дальше?
-- Ты отвѣчалъ: "дай Богъ, чтобы я ошибся, но, по моему мнѣнію, симптомы слишкомъ ясно говорятъ, въ чемъ дѣло".
-- Почемъ ты знаешь, что мы говорили объ Осборнѣ Гамлеѣ? спросилъ онъ, можетъ быть, надѣясь сбить ее съ толку. Но лишь только она замѣтила, что онъ становится на одну съ ней ногу и снисходитъ до лукавства, она ободрилась и сказала совершенно другимъ уже томомъ, а не тѣмъ испуганнымъ, которымъ говорила до тѣхъ поръ.
-- О, я знаю! Вы оба называли его по имени прежде, чѣмъ я начала слушать.
-- Такъ ты сознаешься въ томъ, что слушала?
-- Да, отвѣчала она, опять нерѣшительно.
-- А какъ тебѣ удалось съ такой точностью запомнить названіе болѣзни?
-- Я пошла... пожалуйста, не сердись; я, право, не вижу вреда въ томъ, что сдѣлала...
-- Прошу тебя, не старайся меня умилостивить. Ты пошла...