-- Я никому не желаю зла, и надѣюсь, что здоровье его въ наилучшемъ состояній, проговорила она наконецъ.
-- Кто сказалъ... началъ онъ еще суровѣе.
-- Если ужь ты непремѣнно желаешь знать это и дѣлаешь такъ много шуму изъ-за пустяковъ, отвѣчала она, видя, что ничего больше не остается, какъ сознаться:-- то знай же, что сказалъ это ты самъ -- ты, или докторъ Никольсъ, я не помню навѣрное.
-- Я никогда не говорилъ съ тобой ни о чемъ подобномъ и не думаю, чтобъ Никольсъ сдѣлалъ это. Лучше скажи мнѣ прямо, на что ты намекаешь; я рѣшился не выходить отсюда, пока не добьюсь истины.
-- Къ чему я только вышла опять замужъ? сказала она чуть не плача и осматривая комнату, какъ-бы надѣясь найти въ ней щель, въ которую могла бы скрыться. Потомъ, точно видъ двери въ кладовую придалъ ей мужества, она обернулась къ мужу и сказала:
-- Ты не долженъ такъ громко говорить о своихъ медицинскихъ тайнахъ, если не желаешь разглашать ихъ. Въ тотъ день, когда у насъ былъ докторъ Никольсъ, мнѣ понадобилось сходить въ кладовую: кухарка спросила у меня банку съ вареньемъ въ ту самую минуту, какъ я собралась выдти изъ дому. Я очень неохотно вернулась, тѣмъ болѣе, что боялась запачкать перчатки -- и все это для тебя, чтобъ приготовить тебѣ обѣдъ повкуснѣе.
И она снова приготовилась заплакать; но онъ серьёзно сдѣлалъ ей знакъ продолжать и сказалъ:
-- Ну! и ты подслушала нашъ разговоръ?
-- Не весь, быстро она перебила его, почти съ облегченіемъ, что онъ самъ помогъ ей сознаться.-- Я слышала только двѣ-три фразы.
-- Какія? спросилъ онъ.