Послѣ такой бурной ночи, какъ-то странно было обѣимъ молодымъ дѣвушкамъ встрѣтиться за завтракомъ, какъ ни въ чемъ не бывало. Цинція была блѣдна, но говорила такъ же спокойно, какъ и всегда, о всевозможныхъ предметахъ, между тѣмъ, какъ Молли молча наблюдала за нею, невольно удивлялась ея власти надъ собою, и все болѣе убѣждалась, что она должна была пройти долгій курсъ искуства скрывать свои настоящія мысли и тайныя заботы, прежде, нежели пріобрѣла способность принимать по желанію такую невозмутимую наружность. Въ числѣ писемъ, полученныхъ въ это утро, было одно изъ Лондона отъ Киркпатриковъ, но не отъ Еленъ, личной кореспондентки Цинціи. Вмѣсто нея писала сестра ея, извиняясь за Еленъ и объясняя, что у нея былъ сильный гринъ, послѣ котораго она все еще слаба и хвораетъ.
-- Пусть она пріѣдетъ сюда для перемѣны воздуха, сказалъ мистеръ Гибсонъ: -- въ это время года въ деревнѣ лучше, чѣмъ въ Лондонѣ, если только не жить въ домѣ, окруженномъ деревьями. Нашъ же домъ сухъ, выстроенъ на высокомъ мѣстѣ, на песчаномъ грунтѣ; а я возьмусь лечить ее даромъ.
-- Ахъ, это будетъ прелесть какъ хорошо, отвѣчала мистрисъ Гибсонъ, быстро соображая между тѣмъ въ умѣ своемъ, какія понадобятся хозяйственныя измѣненія, чтобы достойнымъ образомъ принять молодую лэди, привыкшую къ такому утонченному образу жизни, какой ведется у мистера Киркпатрика; она взвѣсила неудобства и сличила ихъ съ вѣроятными выгодами, и все это въ то самое время, какъ произносила свой немногословный отвѣтъ.
-- Вѣдь ты бы рада была, Цинція? И Молли тоже? Вамъ, милая моя, тоже не мѣшало бы познакомиться хотя съ одной изъ этихъ дѣвицъ; я увѣрена, что онѣ, въ свою очередь, пригласили бы васъ къ себѣ, а это было бы такъ пріятно!
-- А я бы не отпустилъ ее, отвѣчалъ мистеръ Гибсонъ, который пріобрѣлъ несчастную способность съ удивительною легкостію читать въ мысляхъ моей супруги.
-- Милая Еленъ! продолжала мистрисъ Гибсонъ: -- какъ бы мнѣ было пріятно ухаживать за нею! Мы бы отдали ей ту комнату, въ которой ты принимаешь больныхъ, мой милый (едва-ли нужно прибавлять, что вѣсы перетянуло неудобство имѣть у себя въ домѣ, такъ-сказать, за кулисами постороннее лицо на нѣсколько недѣль), вѣдь больному человѣку главное дѣло -- спокойствіе. Въ гостиной, напримѣръ, ее безпрестанно безпокоили бы приходящіе; изъ столовой ничѣмъ не выкурить запаха кушанья; конечно, этого бы не было, еслибы дорогой папа позволилъ мнѣ пробить еще окно, но...
-- Почему бы не положить ее спать въ твоей уборной, а на день не отдать ей маленькую комнатку, что выходитъ въ гостиную?
-- Библіотеку-то? (этимъ именемъ мистрисъ Гибсонъ угодно было величать крошечную комнатку, которая прежде именовалась "книжной каморкой") вѣдь тамъ едва умѣстится диванъ, въ добавокъ къ письменному столу и шкафу съ книгами. Нѣтъ, мой другъ, тогда лучше совсѣмъ не приглашать ее. Дома она, но крайней-мѣрѣ, имѣетъ всѣ удобства.
-- Хорошо, пожалуй! отвѣчалъ мистеръ Гибсонъ, видя, что ему предстоитъ остаться побѣжденнымъ, и не принимая достаточнаго участія въ обсуждаемомъ предметѣ, чтобы рѣшиться выдержать изъ-за него борьбу: -- можетъ быть, ты и права: тутъ представляется выборъ между роскошью и свѣжимъ воздухомъ; а нѣкоторые люди больше страдаютъ отъ недостатка роскоши, нежели воздуха. Ты знаешь, что я буду ей очень радъ, если она надумаетъ пріѣхать; но мою пріемную я не могу никому уступить: она мнѣ такъ же нужна, какъ хлѣбъ насущный.
-- Я напишу имъ о любезномъ предложеніи мистера Гибсона, сказала жена его въ большомъ удовольствіи, погда мужъ ея вышелъ изъ комнаты:-- и они будутъ такъ же благодарны ему, какъ будто она воспользовалась имъ.